Беглянка

Жизнь — это череда случайностей,

Вляпавшись в одну — жди следующей.

Или ту же самую…

Холодные лучи восходящего солнца освещали небольшую площадь, окрашивая её в устрашающие красно-розовые тона. Стелющийся по земле туман окутывал ноги столпившихся по краям рабов, смиренно опустивших головы. А приглушённая тишина придавала обстановке неприятный оттенок затишья перед бурей.

Собственно, это и был тот самый напряжённый момент, так ловко описываемый парой простых слов. Приближение ужасающего представления.

Каждый из невольников прекрасно знал, что где-то посередине площади намертво врыт в землю столб особой конструкции, от которого вскоре будет немыслимо отвести взгляд, и с нетерпением ждал того момента, когда станет наконец можно оторвать взор от земли и немного подвигаться, разгоняя застывшую кровь… Но пока ещё не все хозяева и господа в сопровождении безмолвных женских силуэтов и своих покорных детей собрались на платформе, пока ещё не появился император, пока ещё не привели осуждённого, мы продолжали терпеливо мёрзнуть и ждать.

А рассвет тем временем разгорался всё сильнее, приближая начало нового бесконечно длинного дня. Постепенно красный свет сменился на оранжевый, туман слегка рассеялся, обнажив серые камни мостовой, и на моей лодыжке вдруг ощутимо нагрелся контроллер, передавая вполне понятный приказ.

Вместе с остальными невольниками я торопливо согнулась в глубоком поклоне, дождалась понижения температуры и выпрямилась, снова застыв недвижимой статуей.

Пришло время зрелища.

Глядя строго перед собой, я осторожно скосила глаза на ворота справа, сквозь которые только что прошла группа из четырёх человек. Первым шёл палач, коим сегодня выступал император собственной персоной, а за ним следовали два внушительных охранника, ведущие под руки осуждённого.

Меня настолько шокировала личность палача, что на последнего я даже не обратила внимания.

На моей памяти Диктатор впервые играл эту роль, и я могла лишь гадать, что послужило тому причиной — личные интересы императора, близкое положение приговорённого к правящей верхушке или что-то другое…

Как бы то ни было, всё это интересовало меня не больше, чем фигура самого осуждённого. Жизнь рабы научила не думать лишнего, меньше размышлять о великом, реже мечтать о будущем и практически не вспоминать прошлое. Слишком наглядны оказались результаты, к которым приводило иное поведение. Я научилась покорности, смирилась со своей участью и уже привыкла просто существовать в настоящем. Заперла где-то глубоко внутри рвущуюся на свободу душу, оставив в сердце лишь страх не угодить какому-нибудь из хозяев да толику сочувствия к людям моего или сходного статуса. Например, тем несчастным вольным женщинам, условия жизни которых здесь были немногим лучше рабских. Или невинным свободным детям, которые с младенчества воспитывались в такой строгости, что её легко можно было спутать с неволей.

Поэтому к приговорённому я не испытывала ни жалости, ни злорадства — мне был просто безразличен этот провинившийся господин и его дальнейшая судьба, которую я и без того примерно знала.

Да. Это скучное утро запросто могло стать для него последним. И мне было всё равно.

Дождавшись, пока группа достигла точки назначения, я мазнула по осуждённому пустым взглядом и переключилась на императора, с абсолютным равнодушием снимающего со столба пятихвостую колючую плеть. Однако что-то в облике приговорённого заставило меня вернуться назад и отметить то безмятежное спокойствие, с которым он встал на указанное охранником место, поднял руки вверх и позволил зафиксировать их в специальных креплениях. Следующим шагом один из сопровождающих нажал на рычаг, резкий рывок привёл в движение тросы — и вот уже несчастный молча вытянулся по струнке, рефлекторно вскинув голову. Яркий солнечный блик на мгновение озарил его черты, заставив меня испуганно округлить глаза.

Инквизитор!

Душа рванула на свободу, в клочья разодрав свои оковы, бесконечные вопросы мигом наводнили мозг, а сердце болезненно сжалось…

Солнце скрылось за облаками, и осуждённый слегка опустил лицо, оставив меня наедине со своими сомнениями. В реальность происходящего категорически не верилось.

Мог ли Лауль Фирр действительно объявиться здесь? Как в таком случае он сумел попасть на закрытую планету? В какой роли? Разведчика, дипломата, предателя или пленного? А, быть может, всё это банальная случайность?..

Я вполне допускала некую вероятность ошибки. Всё-таки за два года его образ частично стёрся у меня из памяти, я легко могла бы обознаться… Но в глубине души была уверена — зрение меня не обманывало. У столба был распят мой старый знакомый, тот самый Инквизитор, на всю вселенную известный своими необычными методами ведения дел…

И теперь он сам очутился в роли жертвы.