Бег

Виталий Бабенко

Бег

А бежать было так...

Легкими ступнями касаться почвы. Раз-два, раз-два. По асфальту, по камням, по гравию, по песку - все той же воздушной поступью пятнать пространство, тиканьем шагов отмеривать время. Раз-два... Лететь вперед, напирая грудью на ватную пустоту, оставляя за спиной легкий смерч пыли, неслышные вихри потревоженного воздуха, невидимые бурунчики ветра. Раз-два, раз-два, раз-два... Брызгать во все стороны лужами, студить разгоряченные ноги росной травой, плескать холодной грязью, шуршать нагретым жнивьем, а грудь мерно, радостно поднимается и опускается, легкие в полную меру вбирают упругий кислород, сердце стучит ровно, и скорость только успокаивает нетерпеливое биение крови. Раз-два, раз-два...

- Доброе утро, учитель! Ваши газеты...

- Спасибо, Бегун!

- С наступлением лета, тетушка! Молоко сегодня отличное, сливок на целый палец.

- Оставь у калитки, милый Бегун, я заберу позже. Дай бог тебе ровной дороги!

- Ресторатору - мое почтение! Вам должок от поэта, у него сегодня гонорар...

- Весьма кстати. Бегун, весьма кстати. Перехватил бы кофе с булкой, небось с зари летаешь уже. Смотри, про завтрак забудешь.

- Потом, потом, папаша! Дел по горло. Как управлюсь - обязательно пробегу мимо... Эй, табачник! Забирай свои пилюли! Глотай по одной и поправляйся. Будешь хворать - всех без курева оставишь, придется мне в город бегать, а ведь и здесь забот хватает...

И опять тишина, лишь тихий стук подошв о землю. На небе ни облачка, но и жары нет, бежать совсем приятно, ноги полны привычной, звенящей силы уверенно встречают тропинку, растворяются, мелькая в ритме, такте, гармонии скорости, а собранное в покорности тело зыбко плывет-покачивается, летит-струится.

И мысли были:

"Когда же это началось? Года три мне было или четыре. А то и все пять? Сидишь, играешь, и вдруг сердце забьется, заколотится, думаешь, что такое, вдруг вырвется из груди, как быть тогда? А потом успокаивается, и забываешь сразу же. Казалось, у всех так. Пугаться-то я потом начал. А как маленький был - чего пугаться? Все в порядке вещей: то плакать захочется, то смеяться, то коленка зачешется, то грудь ходуном заходит. Ясно живу... Вот бегать я всегда любил. Как себя помню - хоть днем, хоть ночью заставь бежать - только приятно. Да и не заставлял никто, я все бегом делал. В играх никто догнать не мог. В "салки" никогда не водил, потому что угнаться не могли, в "прятки" всегда первым до "чуры" добегал, а когда наперегонки соревновались - ни одна душа в пару вставать не хотела: знали, что бесполезно. Да... Хорошо было в детстве: хочешь - беги, хочешь - нет. Лучше, конечно, бегать было..."

А в пути было вот как.

Надоело бежать по тропинке - сверни в сторону. В лесу тень, солнечные зайчики, мох пружинит под пятками, невзрачные цветы роняют пыльцу на босые пальцы, ноги мощно отталкиваются от оголенных корней, четко печатают след на разлапистом папоротнике, вминают в землю прошлогодние листья и еловую чешую. Сквозь веер пены, капель, маленьких радуг, бабочками садящихся на тело, - через ручеек, родник, ключ, речушку - легче водяного жука, водомерки, комариной личинки - на тот берег, на луг. Ноги только что были чистыми, а сейчас уже заляпаны илом, еще несколько стремительных шагов-паремий, и к грязи пристал мелкий песок, но эти нечаянные "гетры" недолговечны: мохнатый дерн услужливо набегает под ноги, ласково обмахивает ступни. Вперед, вперед! Раз-два, раз-два...

- Барышня, проснитесь! Утро уже, солнце давно поднялось. Смотрите, какие цветы прислал вам жених. Он нарвал их на заре, а я бежал так быстро, что роса еще не успела высохнуть. Чувствуете, какой аромат? Он бешено кружит голову, и я уже не верил, что донесу. Следите за своей головой, милая, есть вещи, которые кружат ее почище орхидей.

- Спасибо, мой добрый, славный Бегун! Не тяжело было бежать с такой ношей?

- Куда там! Это приятный груз. Я парил с ним над землей, не чувствуя ног...

Ах, обернуться бы! Но нельзя: ритм влечет вперед, сердце требует скорости, скорость подхватывает сердце, ноги несут дальше, дальше... И можно лишь догадаться, представить, уловить воображением: рдеют щечки, туманится взор, очаровательный носик погружается в самую гущу охапки, в самое благоухание...

- Здравствуйте, мастерица! Давно, давно я не пробегал мимо вас. Все не было писем, а вот сегодня весточка. Держу пари, от сына. Он еще в больнице? Бедный мальчуган. Ну ничего, поправится. Ловите конверт, пусть в нем будут добрые вести.

И снова вперед, и снова оглянуться бы, но нет, только что минувшее провалилось в прошлое, тысячи дел зовут из будущего, тысячи дел впереди для пружинистых ног и торопкого сердца. А за спиной - в близком, неблизком, далеком - руки лихорадочно рвут конверт; глаза впиваются в буквы...

- Бабушка, куда же с такими сумками? Помогу...

- Бог с тобой, сынок. Ведь я за тобой не угонюсь.

- Ничего, ничего, я знаю адрес, оставлю прямо у порога. Никто их не тронет, а мне тяжесть не помеха...