Бедный Павел

Нервный я стал, дерганный какой-то. На людей срываюсь, сплю плохо, кошмары какие-то снятся. Иной раз накричу на человека, потом неудобно так — чего сорвался?! Нервы шалят явно, а в отпуск некогда, да и к врачу специальному сходить — не сейчас, наверное — никогда!

Паша что-то чудить начал, а ведь столько лет душа в душу. Всё вместе прошли — и огонь и воду и маски-шоу,… А тут что-то уже третий месяц из командировок не возвращается, причем не абы каких, а из Европы не вылезает совсем: Швейцария, Франция, Германия. Причем смотрю на его передвижения — билеты, гостиницы, счета за телефон: не похоже, что просто отдыхает — мечется как электровеник из Мюнхена в Лион, из Женевы в Гамбург — по день-два в каждом городе проводит, не больше.

Явно что-то не так. А он не говорит что — типа «не по телефону». И уехал внезапно — ничего не сказал. Может, кураторы наехали? Но не должны, я сними знаком, пусть и не очень близко — не Паша все же, но общаемся-то с завидной регулярностью. Не должны были мы с ними поссориться. В авторитете они по прежнему — их шеф по телеку раз в пару недель стабильно мелькает — упитанный, уверенный. Странно это всё.

Ещё этот новый зам объявился — Осман Минасов. Нет, поймите меня правильно — я убежденный интернационалист, в СССР вырос. У самого мать из Салехарда — ей я физиономией скуластой обязан, а отец из Западной Украины — ему я и фамилией своей, Поркуян, обязан. Самого всю жизнь за армянина принимают, да и Паша Гольдштейн — мой лучший друг с института — не разлей вода.

Оба мы в Москву из Владика приехали, в один институт поступили. Институт не простой был — чуть ли не лучший технический ВУЗ в стране. Только вот не выучились. Всё в стране изменилось, не до инженеров было. Так что, не закончили мы его на пару. Конечно, потом, высшее получили, да ещё и MBA в гарвардской школе бизнеса. Глупость конечно по нынешним временам — чистый понт, но тогда для дела надо было, кто бы двух пацанам без образования кредиты бы на оборотку выдавал.

А тогда мы с Пашкой в одной комнате в общаге жили. Всё общее было. Да и до сих пор всё общее. Даже Маринка сначала моей женой была, а потом к нему ушла. Да и хрен с ней! У нас уже все закончилось, а через год у неё с Пашей началось — точно знаю, ящик Курвуазье тогда с ним выпили — неделю не просыхали. Сам ко мне пришел. По-другому не мог. Спросил, что ему делать. А я-то что мог сказать-то… Нет, даже не друг он мне — брат.

Хотя Маринка потом и от него ушла, дальше поскакала свой идеал искать. Нет, баба она хорошая, красивая, добрая, образованная, даже, наверное, умная, но вот только мы с Пашей не для неё. Ей мужик нужен, чтобы рядом с ней, чтоб она им управляла, нервы ему мотала. Что б он её по клубам водил и развлекал на полную катушку. А вот мы носимся по городам и весям, всё бизнес делаем. А отдыхать семьей хотим, да тихо на берегу моря, чтоб гомон топы и вспышки фотоаппаратов не давили, когда её по клубам да театрам водить-то? А ей вот эта мишура нужна, а семья потом. Понял я это быстро, а и не любил её на самом деле никогда. Ну и ладно.

А Паша ей показался более покладистым: видок у него наивный — лысеющий блондин с растерянными глазами, да и еврейская фамилия без одесской матушки — сейчас и в оборот возьмет. Только вот глаза растерянные от того, что очки всю жизнь стеснялся носить. Потом он операцию сделал, и жесткость в них появилась — прямо стальная. Да и еврейская фамилия… Любили мы с ним и его папашей поржать над этим.

Немецкая фамилия у него, от предков досталась, ещё в прошлом веке они на Дальний Восток попали, как польские ссыльные, да так и остались. И от еврейских предков у Пашки только бабуля, да и та — Гаяне Ефимовна. Железная бабуля кстати. Революционное дитя красного комиссара Ефима Грассмана и комсомолки Ануш Осипян. Деде погиб ещё в двадцатых, семеновцы его умучили, а Ануш Ашотовна дочку и двух её братишек вырастила одна. В войну и бабушка Ануш и братья её полегли. Про прабабушку Пашка мне много рассказывал, легендарная дама была, ничего не боялась, военным врачом была, её поезд разбомбили.

А бабушка его папу коммунистом вырастила, только когда всё рушится начало, сжал он зубы и детей с внуками поднимать начал, хоть и как выпьет, всё проклинал тех, кто родину и идеалы предал… Да….

В институте, ещё на третьем курсе, вместе с Игорем начали компы таскать с Японии — связи мои и Пашины. Мой папаня, царствие ему небесное, генералом погранслужбы в отставку вышел — у него все во Владике друзья были. Тогда только ленивый контрабас не возил, ну я туда же — жить-то надо было, а Паша тоже человек не последний — у него батя во Владивостоке зам облисполкома сидел, при позициях и остался.