Беата умрет последней

На станции «деревня Хисшир» Беата сошла с поезда одна. Проводник вынес ее вещи на перрон, поспешно попрощался и вскочил обратно в вагон. Стоянка была всего несколько минут, и поезд тут же тронулся. Беата проводила его долгим взглядом.

Все. Приехала.

Назад дороги нет.

— Добро пожаловать в Хисшир, госпожа Хоффман, — раздался голос за ее спиной. — Хорошо добрались?

Беата неторопливо обернулась к говорящему.

Это был мужчина лет сорока, в простой, немаркой одежде. Русоволосый, коротко стриженный, с крупными, грубыми руками. Деревенские мужчины редко следили за маникюром, да и за внешностью в целом. Этот был еще ничего: широкоплечий, подтянутый, никакого живота, красного от выпивки лица или двойного подбородка. Даже побрился, хотя явно второпях: на подбородке Беата заметила две свежие царапинки. А вот глаза у него были интересные: неожиданно яркие, прозрачные, как два осколка голубого льда, с заметным зеленоватым отливом. Ни мутных пятен, ни вкраплений желтого. Чистейший аквамарин.

Беата полюбовалась ими и ответила:

— Дорога была приятной. Кто вы?

— Офицер Харт. Я из хисширского полицейского участка. Мы получили ваш запрос, и меня послали встретить вас и сопроводить.

Полицейский? Без формы и значка? Дела в Хисшире явно были плохи, раз даже служители закона обходились без необходимых им атрибутов власти.

— Запрос удовлетворен?

— Да. С некоторыми условиями.

Отлично. Беата не сомневалась в результате: запрос был подкреплен парой звонков от влиятельных знакомых. Отказать ей не могли. Но даже если бы попытались, это были бы исключительно их проблемы: Беата все равно добилась бы своего.

Ведьму, идущую к своей цели, мало кто мог остановить. Даже если шла она неторопливым прогулочным шагом, останавливаясь, чтобы понюхать каждый цветок на своем пути.

Беата еще раз взглянула на офицера Харта, прикидывая, чего от него ждать. Будет ли этот человек мешать ей? Или озвучит формальные условия и исчезнет, не желая получить неприятности? Но думалось почему-то не о том. Что-то в нем было, привлекательное и едва уловимое, заставляющее задержать взгляд подольше, хотя обычно она предпочитала мужчин со столичным лоском и манерами. Природа одарила его симметричными чертами лица, высоким лбом и волевым подбородком. Русые волосы хорошо лежали и радовали глаз светло-серым оттенком, таким же чистым и прохладным, как цвет радужки.

Приятная внешность. Неброская, но завораживающая.

Беата улыбнулась ему, и офицер Харт тут же подался вперед, утонув в ее теплых карих глазах. Не он первый, не он последний. Всем почему-то казалось, что у Беаты добрый взгляд. Мягкий, обволакивающий лаской и нежностью. Взгляд женщины, способной окружить любовью и утолить все печали.

Мужчины вечно приписывали красавицам несуществующие достоинства. И жутко разочаровывались, не находя их.

Интересно, будет ли этот таким же?

Офицер Харт оглядел ее с ног до головы.

— Вы выглядите очень хорошо для сорокалетней женщины. Я не дал бы вам больше тридцати.

— Что? — переспросила Беата.

Мимолетное очарование разбилось вдребезги.

Что он несет? Откуда этот глупец вообще узнал ее возраст?

Ах, да, в запросе она указала личные данные, включая дату рождения.

Офицер Харт неловко закашлялся.

— Простите. Я имел в виду, что вы хорошо сохранились для своих лет.

— А вы мастер комплиментов. Все женщины деревни ваши, да? — насмешливо отозвалась Беата, а затем обошла его, как столб, и завертела головой в поисках носильщика.

Вот поэтому она предпочитала мужчин из больших городов.

В своей красоте она не сомневалась. У Беаты была статная, гармоничная фигура с приятными округлостями, а одежда и украшения подчеркивали достоинства и скрывали недостатки. Пышные волосы были уложены в волнистое рыжее каре до подбородка, обрамляющее точеное лицо, как яркая рама. Рисовать «картину» Беата умела мастерски: чтобы добиться сияющей персиковой кожи, чувственного изгиба губ и выразительного взгляда, даже не нужно быть ведьмой. Достаточно просто уметь наносить макияж.

Несмотря на все шуточки и суеверия про ведьм, от недостатка мужского внимания Беата не страдала, ни в юности, ни теперь. Привлекательная, неторопливая, вальяжная, как кошка, она привыкла к мужскому интересу. И не собиралась тратить свое время на того, кто ей не угодил.

Офицер Харт поспешил догнать ее.

— Я сегодня явно не в ударе. Не сердитесь. Я просто хотел сказать, что вы очень красивы. Я немного теряюсь рядом с такими красивыми женщинами. Давайте я возьму ваши чемоданы.

Носильщиков в обозримом пространстве не наблюдалось, так что Беата ответила легким кивком. Ладно, хоть на что-то сгодится.

Чемоданов было два, третьей была переноска. Офицер Харт попытался пристроить ее под мышкой, но злобное шипение и когтистая лапа, вцепившаяся в одежду, ему помешали.

Беата тихонько хмыкнула.

— Дайте сюда. Пуховка не любит чужих.