Бастард

— Ты уверен, брат? Встань, не нужно формальностей.

Мужчина в дорогом, расшитым золотом камзоле разогнулся и поднялся с колен. По мановению руки сидящего за столом властителя уселся напротив, не отрывая взгляда от лица Императора.

— Более чем уверен, властитель. Я выждал почти год, и вот… ему исполнилось пятнадцать лет, и картина стала совершенно ясной. Он маг.

— Хмм… откуда у него взялись умения? Наша династия никогда не славилась магами. По линии матери? Значит, уже год он проявляет способности?

— Да, властительный брат — почти год. Мне доложили сразу же, как обнаружилось первое проявление.

— И в чем оно выразилось?

— Как обычно: вначале он поджег занавеску. Что-то приснилось. Потом вскипятил воду. Ну и еще несколько проявлений. Но самое опасное из них произошло недавно — он проклял конюха, который неодобрительно о нем отозвался, назвав проклятым отродьем. Конюх тяжело заболел и едва выжил. Правда с Эдвином это не связали, решили, что так получилось само по себе.

— Если не связали, то как ты узнал?

— У меня свои глаза и уши, властительный брат — усмехнулся мужчина — Он никогда не выходил из поля зрения моей службы.

Молчание. Император полуприкрыл глаза, задумался. Начальник Тайной службы — тоже. Тишину нарушил голос Императора:

— Напомни мне, брат… зачем мы сохранили жизнь сыну отступника и бунтовщика, и не отправили его в путешествие по светлой дороге вслед за семьей отца?

Брат властителя почтительно поклонился, и заговорил:

— Чтобы проявить в твоем окружении всех, кто попытается устроить заговор, воспользовавшись… сыном твоего брата. А еще, властительный брат, ты его пожалел, так как тебе нравилась его мать. И ты был к ней благосклонен.

Глава Императора чуть прищурились, он вздохнул, будто что-то вспомнив, но не сказал ни слова. И опять тишина, прерываемая только пением птиц в императорском саду.

— Он знает о своем происхождении?

— Знает — кивнул брат императора — Ты не давал указания держать его в неведении.

— И как он относится к своему отцу? Что про него говорит?

— Ничего, властительный брат. Ничего не говорит. Ни разу не спросил о нем, ни разу ничего никому не сказал. Что же он сам думает по поводу предательства отца — я сказать не могу. Воспитали его в духе лояльности к Императору, и рассказали о том, какое страшное преступление совершил отец, чем навлек беду на всю свою семью.

— Скрытный мальчик — усмехнулся Император — Чему его учили? Все-таки кровь властителей. Надеюсь вы дали ему те знания, которые необходимы тому, в чьих жилах течет кровь Клана Гардасан?

Собеседник поклонился и несколько секунд молчал. Потом поднял взгляд на властителя, и осторожно начал:

— Мой властительный брат… когда я принимал решение о том, чему обучать этого мальчика, мне пришло в голову, что он будет полезен как один из моих людей, обладающих специфическими умениями. Тех людей, без которых не может обойтись Тайная служба. Потому отдал мальчика на обучение к одному из наших старейших мастеров. Мальчик прошел обучение полностью, и показал впечатляющие результаты, добившись похвалы от этого мастера, совершенно не склонного разбрасываться своими словами попусту. Мы уже почти взяли Эдвина в работу как нового агента, но… известные события заставили меня пересмотреть дальнейшие планы. О чем я тебе, властительный брат, сейчас и докладываю.

— Стоп! — Император наклонился вперед и пронзительно посмотрел в глаза собеседнику — Ну-ка, расскажи мне, какими такими умениями вы наделили парня? О чем я не знаю?

— Он… императорский убийца — не дрогнув ни одним мускулом на лице, ответил глава Тайной службы — Убийца самого высокого уровня. Очень, очень способный мальчик! Умелый!

Император шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Недоверчиво помотал головой:

— Брат, ты спятил?! Сына бунтовщика — обучить высокому искусству убийства?! Зачем?! Что ты задумал?!

Собеседник Императора вдруг почувствовал, как по его спине прокатилась капля холодного пота, впитавшись в рубаху на уровне пояса. В голосе Императора явственно послышались нотки угрозы. Властитель не отличался жалостью к врагам, а после раскрытого заговора брата он с каждым годом становился все подозрительнее, так, что в конце концов это должно было перерасти в болезненную подозрительность. Оно и понятно — когда хотя бы раз в год в Империи возникает заговор или бунт с участием самых что ни на есть влиятельных людей — волей-неволей начинаешь подозревать всех и каждого.