Барон-дракон

Таверна "Старая каракатица" со стороны берега имела обшарпанный и даже заброшенный вид. Вокруг мелко рябил сонный залив. По берегу вдоль кромки прибоя изгибался белесый приморский тракт. От него в море уходила кривоватая, похожая, на нахально оттопыреный палец, песчаная коса. На кончике пальца - круглая площадка-ноготок, на которой корявым наростом сидела хибара.

Где окна, где двери с дороги не разобрать. Чужой проезжий человек посмотрит, покрутит, недовольно, носом и двинется дальше. Чужому невдомек, что со стороны моря таверна выглядит куда как интереснее. Там к воде была открыта целая стена.

Ночью в волнах залива плясали веселые цветные огоньки. Там же имелся удобный причал - милостьи просим. Если пришел незванным гостем с берега, наблудишься в поисках двери, ногу свернешь среди хлама и шею бы поберег. С моря тебя примут с дорогой душой.

Но сухопутные гости являлись исключительно в светлое время суток. Кому же взбредет ночью путешествовать? Ночью хоть потоп, хоть пожар, хоть брат помирает

— сиди под крышей, носа за порог не высовывай. И дверей ночному гостю никто не отворит. Пойди, разбери, человек пожаловал, или оборотень.

С воды принимались все, ночь-заполночь, без разбору. Известно: драконы моря терпеть не могут. Оттуда придет только человек. А уж какой? Какого, Защитник пошлет. Плохой - так плохой. И такого примет " Старая каракатица". Примет, обогреет, накормит. Глядишь, злого блеску в глазах у человека поубавится, затуманится взор, разожмутся кулаки, скрипнут и разойдутся в зевоте зубы - хорошо у вас тут. А там: поспал, перекусил с утра и - уже другой человек.

В дождь или шторм хозяин таверны старый Сарко затягивал морскую стену просмоленной парусиной. Но в любую непогоду под коньком крыши, в защищенном от ветра месте, горел огонь маяка - идите люди на свет.

Перед случайными путешественниками с тракта Сарко открывал низенькую дверцу и первым нырял в темноту обшарпанной комнатушки. Три стола, стойка, за стойкой, на покосившейся полке, пыльные бутылки; замусоренный пол… Его специально не мели. Смотрит путник - перед ним бедная таверна. Хозяин едва концы с концами сводит. Выйдет к любопытному замотанная, с серым лицом, с черными запавшими глазами Ашхен; вынесет жареную рыбу, жалко улыбнется: не обессудьте - живем так. Откуда у Ашхен взяться румянцу? Всю ночь, сбиваясь с ног, подносы таскала, пела, и станцевать с гостями могла, скинув деревянные сабо. Утро

— самое время поспать. Так нет же, несет хвостатый проезжих. Ладно, хоть не каждый день. Когда на приморской дороге тихо, Ашхен выспится, искупается в теплом заливе, одарит Сарко своим телом, - а тело, несмотря на возраст, еще крепкое, легкое, - и опять всю ночь с подносами. Приходите люди.

Но случайный человек о ночной жизни таверны не подозревает. Посмотрит он на нищую лачугу, на серые лица хозяев, отведает рыбы - хорошая рыба, свежая - запьет кислым вином и дальше по своим делам уберется. Дела сделал и к Хозяину с докладом: таверна для Высокого Господина интереса не представляет. Рыбу

Господин не любит. Женщина Господину не понравится. Как будет гореть? Плохо.

Сырое дерево плохо горит. Ночного фейерверка, - явись Господину такая блажь, - не получится. Только округа зря дымом провоняет.

Случись таки дракону заинтересоваться, - чего со скуки не бывает, - или просто лететь невдалеке от моря, он и увидит серую лачугу, нагромождение старых ящиков, мешки с песком, обрывки парусины.

Однако всем известно, драконы не просто видят - проницают. Чтоб его проницательные зенки повылазили! Сарко и тут выкрутился. Любой дракон, пролетая над таверной, увидит именно то, что желает показать хозяин. Сколько за то заплачено? Три таверны можно купить. Сарко, как вспоминал те денежки, начинал кручиниться. Но не долго. И что, что три? Горели бы они по очереди, а то и разом вместе со всем содержимым и с людьми. Дракону что, пролетел, плюнул, да полюбовался, как полыхает, рассыпая искры, человеческое жилище. Еще и лишний круг даст, чтобы крики послушать. Если дом стоит на его собственной земле, но, конечно, сначала подумает, стоит - нет свое добро губить. Если на чужой, иного какого дракона - сто раз подумает. За разор - война.

" Старая каракатица" стояла на ничейной земле, и сам Сарко принадлежал только себе, да своей семье, так что, заплатив втрое, получается, купил себе жизнь и свободу; а еще возможность принимать у себя разных людей; а еще прятать кое кого. Не бескорыстно, разумеется. В курсе событий, опять же. Не единожды осведомленность приносила Сарко изрядную прибыль.