Barlow&Otto. Час призраков

По окну снова барабанит дождь. Второй раз за день. Мы с Джоном выключили свет во всём доме и сели смотреть фильм. Уютные тонкие пледы, подушки, наш мягкий диван и целая миска сырного попкорна. Трейлер выглядел очень заманчиво, однако сам фильм не оправдал ожиданий – мы просмотрели уже около половины, а я до сих пор не поняла, что же там на самом деле происходит?

Джон, в отличии от меня, вообще не смотрит. Даже от попкорна отказался. Ему не сидится на месте: то бегает за очередным стаканом воды, то вдруг замёрз и пошёл надеть свитер, а на сей раз причиной подняться с дивана стало ощущение, что где-то наверху звонит телефон.

Лично я никакого звонка не слышала. И сколько бы ни прислушивалась, так и не услышала. Джон вернулся спустя пару минут, плюхнулся на прежнее место, забрался под плед и положил голову на мои колени. Пора бы начать беспокоиться за его состояние, но я знаю, что заставляет Джона так нервничать.

Неделю назад нас пригласили на дружескую хэллоуинскую вечеринку в Нью-Йорке. Хотя правильнее будет назвать это чем-то вроде встречи выпускников. Из гостей на вечеринке будут все те, вместе с кем я и Джон учились в Бруклинской академии. И противный Джеймс Тотти, и Моника Риччи. Ох, я не ладила со всеми, но эти двое оставили особый отпечаток в моей памяти!

Идеей поехать, отметить Хэллоуин в кругу знакомых лиц, мы с Джоном загорелись сразу. Даже несмотря на то, что я не большая любительница вечеринок, любопытство разбирает посмотреть вживую, как изменились все те, кто не давал мне покоя во время учёбы. Джона же подзуживало огромное желание показать всем, что он «выбился в люди».

Но настрой мистера Джона Барлоу кардинально менялся каждые несколько часов.

– Слушай, может, не поедем никуда? – снова начал он.

Джон перевернулся на спину и смотрит на меня своим самым жалостливым взглядом, на который только способен.

– Ты же сам согласился. – напомнила я и погладила его по щеке кончиками пальцев. – Чтобы утереть нос противному Джеймсу Тотти.

Джон скривился, всем своим видом показывая, как ему неприятна тема разговора. Он рывком поднялся, подвинулся ко мне вплотную и крепко обнял одной рукой, склонив голову на моё плечо.

– Он всё ещё меня так бесит! – пробубнил Барлоу. – Я видел его фотки в сети, он даже не изменился! – Джон смотрел на меня так, будто я тоже должна знать, как спустя столько времени выглядит Джеймс. – А как он тебя доставал? Разве тебе будет приятно с ним после всего этого встретиться снова? – он помотал головой. – Я же о тебе забочусь!

– Во-первых, это было давно. – загнув палец, перечисляла я. – А во-вторых, теперь мне плевать. Это не причина остаться дома. Тем более в Хэллоуин! – я сделала паузу, а затем мне самой же пришлось её нарушить. – Так ты хочешь ехать или нет? – а затем добавила: – Я поддержу тебя. Любое решение.

– Ну, Инди! – Джон нервно отпрянул и глядит на меня, недовольно сморщив лоб. Будто я его заставляю соглашаться. – Что мы не видели в Нью-Йорке? – почти выкрикнул он и вскочил на ноги. Джон упёр руки в бока и нервно расхаживает перед телевизором, который я, между прочим, всё ещё смотрю. – Ну вот сколько мы оба там жили? Сколько? Года три точно!

Если бы я не знала его так долго, то могла бы решить, что Джон просто не очень любит Нью-Йорк. Но ведь это неправда! Нью-Йорк он просто обожает! Мистер Джон Барлоу в непередаваемом восторге от этого города! Но только не на Хэллоуин.

В любой другой Хэллоуин Джон уже активно готовился бы к бесконечным вечеринкам и мог пропадать в компании пьяных и разодетых под нечисть друзей целых несколько дней, но после жуткого дома в Бруклин-Хайтс, Хэллоуин в Нью-Йорке перестал быть для него весёлым.

Я лениво потянулась, подняв руки над головой, и встала. Глаза Джона в панике не останавливаются. Он пыхтит, как паровоз, дёрганный и с самого утра, когда вновь решает, что идея с поездкой дурацкая, пытается придумать достойную отмазку, чтобы не ехать в Нью-Йорк.

То Джон вплоть до самого обеда ходил за мной и убеждал, что внезапно подхватил самую заразную болезнь на свете и у него с минуты на минуту поднимется крайне высокая температура, потом вспомнил, как пару дней назад поскользнулся, и травма так удачно дала знать о себе только сегодня: «А вдруг это перелом?»

Правда, проблески смелости и здравого смысла у Джона тоже случались. После обеда, например, он, донельзя довольный собой, пошёл сам собирать вещи, напевая себе что-то весёлое под нос. Энтузиазма хватило всего на полчемодана, но это уже кое-что. Думаю, как раз к завтрашнему вечеру проблесков смелости Джону вполне хватит, чтобы собрать всё необходимое в поездке. Пусть и за несколько подходов.

Телевизор выключился по первому нажатию красной кнопки на пульте. Я мягко улыбнулась и обняла Джона. Его сердце колотится, как у зайца, и точно вот-вот выпрыгнет из груди, чтобы нестись далеко-далеко от пугающих воспоминаний о Нью-Йорке.