Бабкино наследство

Олег Сироткин не любил свою бабку. Став взрослым мужчиной, он с большой неохотой приезжал к ней в деревню. Объяснялось это просто: в доме – старом, скрипучем, прогнившем – всегда находилась для него работа. Дед Олега умер уже лет двадцать назад, и с тех пор жилище семьи Сироткиных медленно приходило в упадок. Конечно, бабка работала не покладая рук, но что могла одна девяностодевятилетняя старуха сделать с облупившейся краской, прогнившим деревом и полным упадком деревни, откуда все стремились в город? Здесь и осталось-то несколько древних домов, в которых доживали свой затянувшийся век такие же древние старики.

Бабка ещё бодро копалась в огороде, но содержать дом ей уже было не под силу. Ещё несколько лет назад она разводила кур, но теперь и курятника не стало. И вот Олегу доставались просьбы то огород перекопать, то крышу подлатать, то крыльцо починить, то забор поставить: в старом была брешь, и мальчишки из коттеджного посёлка неподалёку повадились таскать бабкину клубнику. «Да и нечего было сажать её!» – думал в сердцах Олег, безропотно вбивая очередной столб в землю. Ослушаться бабку не представлялось возможным, ибо нужды её высказывались не робкими просьбами, а беспрекословными требованиями. Древняя старуха, сгорбленная, едва шамкающая своим почти беззубым ртом, претендовала на помощь внука с таким видом и таким тоном, словно она генерал, а он – простой солдат-срочник, допустивший грубое дисциплинарное нарушение. Олег не мог отказаться. Не мог даже устроить всё так, чтобы не приходилось приезжать в эту дыру несколько раз в год: бабка переселяться в город отказывалась.

– Здесь я ближе к своим, внучок! – говорила она, подразумевая деда и многочисленных родственников, которые все уже лежали на деревенском кладбище. Схоронила бабка и сына с невесткой. Так что у Олега не оставалось другой родни, кроме неё, и волей-неволей приходилось с этим считаться.

Ныне покойный отец Олега много лет назад подался в город – как он уверял, на заработки, но Олег подозревал, что батя просто сбежал от железного характера своей родительницы. Деньги ей он высылал исправно, но приезжать старался как можно реже. Зато отправлял Олега – тогда ещё несмышлёного подростка – на всё лето, так что деревня была тому хорошо знакома.

Теперь Олегу шёл сорок третий год, из маленького юркого пацана он превратился в дородного мужчину в самом расцвете своей самоуверенности. У него были тёмные жесткие волосы, постриженные коротким ежиком, густые, уже седеющие брови и округлившееся в последнее время брюшко: такие обычно называют «пивными», но у Олега оно скорее являлось следствием умственной работы и отсутствия физических нагрузок.

Олег стал не последним человеком в этом мире. Если отец его и был простым работягой, точил детали для станков, то сына воспитывал так, что Олег с детства стремился к знаниям и осознавал их важность. Он получил высшее образование, стал инженером, а затем и ведущим инженером-разработчиком в одном из городских научно-исследовательских институтов.

И этот-то мужчина грузной, но уверенной походкой ступал по пустой дороге, превратившейся от недавнего дождя в скользкое месиво. Несколько раз поскользнувшись на горящих всеми оттенками огня листьях, сорванных с осенних веток недавней непогодой, Олег вовсе не проклинал эти листья. Не сетовал он и на свой долгий путь через лес и заброшенное поле. Напротив, мужчина не без удовольствия вдыхал полной грудью влажный воздух, какой бывает лишь в Богом забытой глуши. Теперь он шёл к себе домой. Бабка умерла. Пошла в лес как раз за день до своего столетия, да и отдала на солнечной поляне душу Богу. Или дьяволу. О, соседи не раз и не два говорили Олегу, что его бабка – ведьма. А он на это только смеялся.

Соседи бабки дозвонились до Олега, чтобы сообщить о её кончине, как раз когда он вместе со своим бессменным руководителем сдавал научно-исследовательскую работу и не мог никуда уехать во время приёмки. Поэтому визит в деревню он отложил. Но вскоре работа была сдана, а Олег не торопился с поездкой. Тогда его начальник и друг Артём Петров, с которым они одновременно начинали карьеру и прошли вместе множество трудностей, сам предложил ему отпуск.

– Тебе нужно съездить туда, – Артем проговорил эти слова своим громким голосом так, словно это было распоряжение руководителя и не обсуждалось. – Дела смерти нужно решать сразу.