Азиль

Редактор Эна Ильина

Иллюстратор Юлия Меньшикова

Дизайнер обложки Ольга Воробьёва

Дизайнер обложки Юлия Меньшикова

Корректор Эна Ильина

© Анна Семироль, 2017

© Юлия Меньшикова, иллюстрации, 2017

© Ольга Воробьёва, дизайн обложки, 2017

© Юлия Меньшикова, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-2896-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Звёзд не видно. Ни единой. Хотя взрослые утверждают, что они есть. Даже если сильно-сильно всматриваться — небо тёмное, в расплывчатых разводах разных оттенков серого. Но если очень крепко зажмуриться, а потом резко открыть глаза…

— Same amala oro kelena… Oro kelena dive kerena. Sa o roma, o daje…

Нянюшкина песня летит ввысь, к шпилям Собора, голос Ганны мягок, как пух под крылом птицы из отцовского кабинета, слова на непонятном языке завораживают, зовут вверх. На макушку ложится тёплая ладонь, треплет светлые пряди.

— Вам пора, месье Бойер, — негромко говорит Ганна.

— Веро ещё не вышла, — мальчик упрямится, капризно кривит губы.

— Мы вернёмся позже, нас привезёт месье Каро. Так велит обряд. Идите же, непоседа.

Мальчик бросает взгляд на окна Собора, мерцающие тёплым светом свечей, вздыхает и спускается по выщербленным широким ступеням. На ходу считает: одна ступенька, две, три… После седьмой сбивается. В шесть лет не зазорно забыть, что после семи идёт восемь. Он оборачивается, чтобы окликнуть Ганну, но нянюшка исчезает в дверях Собора.

— Подайте…

На пути ребёнка вырастает старый нищий в линялом рубище, протягивает руку. Мальчик испуганно отшатывается в сторону, чуть не падает, запнувшись о ступеньку Собора, и спешит к ожидающей его машине. Нищий провожает его блёклыми слезящимися глазами, осеняет крестным знамением.

Звонко стуча каблуками, мальчик подбегает к электромобилю и ныряет в салон. Плюхается на сиденье, елозит, устраиваясь поудобнее. Ему нравится, как скрипит искусственная кожа обивки.

— Ты мнёшь мне платье, — сурово замечает мать. — Веди себя прилично.

Мальчик отодвигается в угол, подальше от материнской юбки, от бесчисленных оборок, кружев и бантов. Он не выносит, когда она отчитывает его — всегда сухим, безжизненным тоном. Хочется думать о звёздах — там, выше Купола. И о том, какая красивая его сестра в подвенечном наряде.

— А когда мне можно будет вот так, как Веро? — он дёргает отца за расшитый рукав куртки.

— Когда подрастёшь, — тот улыбается — одними уголками рта.

— Ну когда?

— Лет в шестнадцать, — нервно отвечает мать. — Уймись.

— Изабель, — с укоризной окликает её супруг. — Всё ведь хорошо?

— Да-да. Просто расчувствовалась и разволновалась. Едем?

Месье Бойер включает мотор, электромобиль мягко трогается с места. Из темноты перед машиной возникает фигура — в накидке поверх униформы.

— Советник Бойер, подождите!

Шум двигателя стихает. Месье Бойер опускает боковое стекло:

— В чём дело?

— Срочное послание, — выдыхает гонец. Кладёт в руку Советника конверт — и растворяется в ночи.

Мальчик вскакивает с места, заглядывает через спинку переднего сиденья и отцовское плечо. С хрустом ломается сургучная печать на письме, шелестит серая шероховатая бумага. Мать в сердцах дёргает мальчика за пояс бархатных штанишек:

— Да сядь же на место!

В тот же момент кольцо, подаренное четырнадцатилетней Веронике Бойер к помолвке, падает с ладони девочки. Подпрыгивая, словно живое, оно катится по каменному полу Собора и, на мгновение задержавшись на краю, скрывается в глубокой расщелине. Вероника коротко ахает, меняется в лице.

Конверт в руках Советника Бойера отчётливо щёлкает и взрывается, залив салон электромобиля ослепительным светом.

Мяч с силой ударяется об пол, возвращается в детские ладошки. Шестилетняя рыжеволосая девочка кидает игрушку сидящему на диване молодому человеку в джинсах и батистовой белой рубахе:

— Стамбул, — звонко разносится по комнате.

Доминик Каро ловит мяч, медлит.

— Э-э-э… Амелия, Лондон же был?

— Был.

— Тогда Лихтенштейн.

— Не годится, — хмурится девочка. — Это княжество, а мы играем в города.

— Лувр! — хитрит её партнёр по игре.

— Дядя Ники, это нечестно.

Тот крутит мяч на кончике пальца, роняет на пол. Амелия подхватывает игрушку, смотрит с укоризной.

— Луго. Лион. Лахти. Лос-Анджелес. Лас-Вегас. Лаппенранта, — чеканит почти по слогам.

— Ну всё, ты меня сделала, малявка! — Ники смеётся. — И каков твой выигрыш?

— Ты сегодня никуда не едешь, сидишь дома и учишь города, — выносит суровый вердикт Амелия.

Ники встаёт с дивана, потягивается, ерошит коротко стриженные тёмно-русые волосы. Внезапно хватает диванную подушку и запускает ею в Амелию. Девочка ловко прячется за спинку кресла, подушка вылетает в открытое окно.

— Месье Каро, это недостойный взрослого поступок! — верещит Амелия, ползком перебираясь под стол.

Молодой человек ловит её за подол пышного розового платья, выуживает из убежища. Ставит перед собой и, насвистывая, поправляет помятые оборки и бантики на юбке, заправляет рыжую прядь под расшитую жемчугом сетку для волос.