Авторитет

В советское время, СССР приглашал иностранных студентов получать высшее образование в Университетах. Преимущественно из бедных стран Азии, Африки.

Представители эти, обучаясь в наших университетах, активно способствовали «улучшению» демографической ситуации в СССР.

Активно разнообразили цветность кожи российских деток, способствовали появлению более яркой цветовой гаммы в роддомах российских областных центров, где в основном и были сосредоточены эти гуманитарные, технические и прочие Университеты.

И стоило это совсем недорого — какие-то джинсы или иные тряпки, пластинки рок-групп, косметика и побрякушки — словом, они ехали к нам, как к папуасам, с бусами и зеркальцами…

Смотреть на это русскому студенту было тошно. Представьте себе картину…

Пятиэтажное общежитие в Волгограде. Коридорного типа. Девушка стояла в коридоре и робко стучала в дверь:

— Абдулла! Открой. Это Ира.…Ну, Абдулла, открой. Я знаю ты там… Ну, пожалуйста…

Дверь открылась.

На пороге возник негр, черный как смоль. На ломаном русском:

— Иряа! Я тебе сказаль! Джинс хороший. Косметик не дам…Ти не есть сексуальная. Ты холёдная отсень. Иди прочь пожалиста!

— Ну, Абдулла. Я к тебе пришла…У тебя что? В гостях Набир? Хорошо, Абдулла. Давай сейчас. Пусть с Набиром. Это ничего…

— Иряа…Несего не полуситься. У нас есть две девоски севодня. Пожалюста иди прочь…

Дверь захлопнулась.

Я шел по коридору со сковородкой на кухню…

Студентка от двери не отходила, и снова настойчиво постучала.

Я делал вид, что мыл в раковине кастрюлю. Краем глаза наблюдал разворачивающиеся события. Поминутно выглядывал из кухни…

Интересно — жуть!

Дверь резко открылась. Тот же негр, схватил девку за плечи, развернул к себе спиной и пнул ногой в её задницу. Та полетела в противоположную стенку, трахнулась об неё головой и упала…

Я застыл, раскрыв рот от неожиданности.

У девушки красивые, длинные волосы, рассыпались по спине и плечам. Она вскочила, и увидев меня, уставившегося на нее из кухни, зарыдала и бросилась к лестничной клетке.

По моей спине пробежала дрожь.

Это же надо — из-за шмоток пресмыкаться перед черными!

Не её жаль. Как сказал Верещагин в известном фильме: «За державу обидно!».

Бл*дь она и в Африке бл*дь.

Но за кого нас, хозяев этой страны, держит эта чёрная шваль?

И я, студент второго курса, должен жить в комнате с тремя марокканцами…

Политика видите ли государственная такая: они должны обучаться русскому языку. Поэтому их и селили в общежитие таким образом: один русский — три иностранца, или два на два, потому как комнаты в общаге только трёх, или четырехместные…

Все бы было пофигу, но я сам на себе ощущал эту интернациональную дружбу, с потомками «Патриса Лумумбы»

А за драку с иностранцами, наших студентов выгоняли из института немедленно, и без особых разборок — кто и за что виноват. В такой ситуации, мы и учились в то «золотое» времечко.

По пять раз на дню, мои марокканские "сожители" вставали в комнате на колени и исполняли намаз. Причем я должен был немедленно выходить из комнаты, не взирая но то, учусь я или кушаю борщ. Я со своим борщом в этот момент был для них — неверный! Если я не выполнял приказ — могли вылить и борщ на голову. Ситуация накалялась с каждым днем. Дабы не вылететь из института, я еле упросил комендантшу «общаги» перевести меня в комнату, где двое русских и только один араб из Йемена.

Свершилось.

Но этот араб был крайней противоположностью марокканцам.

Вечно пьяный, таскал в комнату шлюх всех мастей. Рассчитывался с ними шмотками из ящика под кроватью. Обстановка в комнате накалялась, потому как этот гаденыш, маленького роста, вредный как хорек, не давал учиться. «Волдырь» должен был прорваться.

И это случилось!

Зима. Февраль. Вечер.

Окна разукрасились причудливыми морозными узорами. С улицы слышался скрежет по рельсам трамвайных колес. У нас в комнате тепло и уютно. Стоял самодельный нагревательный «козел», телевизор выключен.

Тихо.

Я один. Учился — читал конспект, поплевывая шелуху от семечек в газетный кулечек. Эти редкие минуты, когда я был один, необходимо иногда почитать конспект и отвлечься от почти ежедневного «преферанса» в гостях у «собратьев» по учебе. Эти минуты надо было особенно ценить, чтобы не влететь, как на первом курсе по высшей математике — на пересдачу.

Недолго длилось прекрасное мгновенье.

В комнату ввалился Саид — этот арабский ублюдок, в дупель пьяный. Не слова не говоря, уселся напротив за столом, и задрал ноги в грязных кроссовках на стол — прямо у меня перед лицом. Я прорычал:

— Убери ноги, Саид. Не видишь — я учусь!

— Я тоже учусь….

— Ты не учишься — ты пришел пьяный и ноги убери со стола!

— Кто тебе сказаль, цто я не учусь? Я уцусь, как я хоцу! Так мне мой папа сказаль. А ты кто? Бедний, бедний стюдент! Нищий….

— Если я нищий, то какого хрена ты приехал к нам учиться? У нас же нищая страна! Ноги убери, гнида!

— Я приехаль, потому, как мой папа умеет сцитать деньги. Он продает и самолет и швейный иголька! Все продает. У вас тут уцить меня для него ничего не стоит! А ты — Нищий …Хе-хе…