Аватара

На западном побережье Северной Америки, в семидесяти пяти милях от города Сан-Франциско среди гигантских вечнозеленых хвойных деревьев расположено живописное местечко Поляна Секвой. Здесь можно встретить кэмпусы[1] с экзотическими названиями вроде «Хижина совиного гнезда», «Убежище горцев», «Пещерный человек». Летом 1945 года в одном из этих кэмпусов собрались очень и очень солидные джентльмены, специально позаботившиеся о том, чтобы никто не мешал их уединению. Они собрались на очередной «мальчишник» обсудить кое-какие дела. Стенографисток, как всегда, не было, но джентльмены знали, что принятые ими решения будут неукоснительно выполнены. Ведь, кроме прочих достоинств, участники встречи были членами не очень известного в Америке Богемского клуба…

На этот раз на «мальчишнике» обсуждался вопрос, сбрасывать или не сбрасывать атомные бомбы на японские города. Решили сбрасывать. Один из присутствовавших так выразил общее мнение: «Бомба сделана, и ее следует немедленно использовать! Надо немного попугать человечество…»

В то лето миллионы людей искренне надеялись, что после разгрома гитлеровского фашизма слово «война» будет все реже и реже встречаться в лексиконе народов, живущих на планете Земля. Джентльмены из Богемского клуба думали несколько иначе…

— Женщина должна быть сильной, но без жестокости, — сказал профессор Куртьё. — Она должна быть умной, но не сухой, отважной и в то же время не утратившей женского обаяния — словом, настоящая женщина должна работать, думать, бороться и шагать по трудным дорогам наравне с лучшими из мужчин.

Профессор насмешливо посмотрел на меня:

— Вы со мной не согласны, Виктор? Впрочем, это не мои мысли: я позаимствовал их у Ирвинга Стоуна, который, в свою очередь, утверждал, что именно такой представлял себе женщину двадцатого века Джек Лондон. Я не понимаю, почему женщины всего мира не поставили до сих пор памятник Джеку Лондону — чище, возвышеннее о них мало кто писал. Почитав Джека Лондона, так и хочется отправиться на поиски настоящей, «единственной» женщины, забыть, что существуют мелкие любовные интрижки, о которых потом неловко вспоминать. Джек Лондон сумел пронести через всю жизнь удивительно возвышенное отношение к женщине. А знаете, что он не любил в женщинах? Стоун писал, что автор «Маленькой хозяйки большого дома» терпеть не мог женского кокетства, сентиментальности, отсутствия логики, слабости, страхов, невежества, лицемерия, цепкой мягкости прильнувшего к жертве растения-паразита. Джек Лондон полагал, что эти отрицательные качества женской души должны исчезнуть вместе с девятнадцатым веком, а в новом столетии появится другой тип лучшей половины человечества, близкий к идеалу, который он прославлял в своих книгах. Бедняга! Недавно я прочитал наимоднейший труд, изданный в ФРГ под названием «Дрессированный мужчина»…

Профессор устроился поудобнее в кресле, взял со стоявшего перед ним низкого столика чашечку черного кофе, отпил немного и продолжал:

— Автор «Дрессированного мужчины», как известно, — женщина. О своих человеческих сестрах она пишет удивительно зло: современные дамы дрессируют-де мужчин, приручают их, а затем становятся эксплуататоршами, посылая мужей во враждебный им мир зарабатывать деньги… Книжка, в общем-то, противная. Увидев на обложке портрет автора, я подумал: некрасивая умная женщина мстит своим более удачливым соперницам… Но есть там одна идея, которая, пожалуй, и не лишена здравого смысла: эмансипация, если она ограничивает в женщине желание иметь хорошую семью, может погубить цивилизацию…

— А вы сами, профессор? — решился я. — Вы причисляете себя к сторонникам Джека Лондона в вопросе о женщинах или разделяете взгляды автора «Дрессированного мужчины»?

— Я слишком долго изучал биологию, Виктор, — тонко улыбнулся Куртьё, — чтобы рассматривать женщину с позиций примитивного метафизика: черное — белое. Я за диалектический подход, как говорят марксисты. К тому же истинный биолог не может не быть пессимистом…

— Простите, профессор, но я с вами не согласен. Мне всегда казалось, что настоящий биолог непременно становится оптимистом и гуманистом высшего типа!