Атом и Ава

1100000011110010111011101110110000100000111010000010000011

0000001110001011100000.

110010111111001111101101111011011111101111100101.

Город-призрак в долине между холмами тускло переливался и блестел остатками влаги. Вода оттуда ушла рано утром, обнажив скелеты полуразрушенных домов с черными глазницами вместо стекол. Остались лишь многочисленные лужи. Днем влага начала испаряться и теперь над дырявыми крышами клубился легкий пар.

Два наблюдателя, притаившись на одном из холмов недалеко от окраины, разглядывали мрачную панораму.

– Вот смотри, Шен, внизу, тот самый, Мокрый город! Да-а, заметно изменился он после отлива. Всего месяц прошел, как был здесь. Не могу только разглядеть, где обитатели прячутся. Проклятье! Вечные тучи – из-за них темно, словно под фиолетовым льдом!

– А я, Варг, к полумраку привык, уже полгода без солнца живу. С тех пор, как попал в ваш Дом, чистого неба над ним, ни разу не вида-ал… – задумчиво протянул Шен.

– Не один ты, «не вида-ал», – передразнил Варг. – Ноя благодари, что сегодня еще живешь, по земле ходишь, ешь, спишь в теплой кровати, а не в дырявой кибитке. Если б не его гениальность, ураганы или льды давно смели бы Дом, и нас вместе с ним. Что тебе объяснять – все равно, не поймешь! Ты же поэт, а не ученый.

Шен продолжал изучать город, не обращая внимания на уколы собеседника. Он привык к презрительному мнению Варга обо всем.

– Странно… Здания рассыпаются только на окраинах, а в центре словно нетронутые, только без окон. Выглядят, как до Помутнения… Почему, город называют «мокрым»?

– Отсюда еще далеко до границы с Помутнением. Поэтому дома хорошо сохранились, а «мокрый» он, потому что высохнуть не успевает и тонет в грязи. Ведь вода, то приходит, то уходит. Пройдешь по улицам – сам почувствуешь, – нравоучительно отозвался Варг. – В этих местах я руку потерял. Тогда меня спас и выходил Ной. – Для убедительности, он ловко пошевелил пальцами протеза, вместо одной руки. – Если зайдем за городскую черту и чуть дальше, за гору, увидишь настоящую пустыню, а может море под фиолетовым льдом. Тогда за ним обязательно зеленые поля стелятся, похожие на содранную змеиную кожу.

– Почему, всегда, именно такой порядок? – Шен приподнял черную скорострельную винтовку, с интересом вглядываясь в оптический прицел. – Еще вижу… далеко на горизонте – оранжевые блики под облаками…

– Оранжевое на-а-много дальше, за мерзкими полями.

– Интересно, а что творится за оранжевым?..

– Неизвестно!.. Храбрецы, из тех, кто добирался, до зеленого, никогда не возвращались, а вот несчастные из здешнего городского болота, не боятся ничего. Поэтому в мокрых развалинах живут, по сей день, и только квакают оттуда, как жабы. Небольшая колония – несколько десятков, а когда вода возвращается, на крышах ютятся. Уже как вороны, – Варг хмыкнул.

– Не понимаю, зачем, и на что, бедняги надеются?.. Мокрый город их почти всегда затоплен, а скоро, так в Доме шепчутся, сюда вломится фиолетовый лед.

– Наивно верят, что Лунные прилетят, найдут и заберут этих мокриц с собой, навсегда. Из-за них торчат здесь – ждут спасения с небес!

– Справа, лодки болтаются, привязаны к трубам на крышах. Когда вода схлынула, наверное, отвязать не успели… – Шен продолжал неторопливо изучать развалины из укрытия. – Почему обитатели уверены, что придет опять вода? Может, земля провалится или фиолетовый лед город похоронит. Разве можно знать, какое будет следующее Помутнение?

– Ной предсказал, что Мокрый город вода снова зальет через два дня. Он – ученый и никогда не ошибался в прогнозах. На год вперед наметил, что и где произойдет. В Доме карта с отметками на стене его кельи висит, я подсмотрел, как-то…

– Почему, тогда Ной не уговорил несчастных покинуть развалины и не забрал к нам, в Дом?

Однорукий снова усмехнулся.

– Хитрый! Надеется поймать с их помощью, тварей с Луны, как на живца. До Помутнения я любил рыбачить в океане. Когда еще были… океаны… Не верится, что времени, мало так прошло. А тебе, нравилось что, Шен?..

– Большие и красивые мотоциклы. Резвые, гоночные модели. Я менял их с наслаждением… Каждый год… каждый год… – напел Шен, голосом полным грусти.

– Говорю же – поэт. Поешь своими стишками о железяках, словно о подружках…, которые нас окружали…, – мечтательный тон Варга говорил, что он тоже помнит о них. – Вот я, красоток не замечал. Нет в них страсти, которая так присуща, невзрачным…

Шен снова не расслышал напарника, увлекся своими воспоминаниями и стал тихо декламировать: