Атлант

С тех пор, как появился «Атлант» всё изменилось. Причём в буквальном смысле. Сначала никто не верил, что подобное устройство вообще может существовать и тем более в то, что оно уже создано. Но потом на него началась охота.

О случившемся люди стали догадываться в среду. Собственно и я сам не стал исключением. Проснувшись, я буквально почувствовал разницу кожей. Пол в квартире оказался тёплым. Когда я вошёл на кухню, обнаружил, что вместо обыкновенного чайника, который я грел на газовой плите, у меня появился термопот. Он включился без моего ведома и ждал горяченьким. В то же время экран холодильника сигнализировал, что продукты почти на исходе, и не дурно было бы их заказать онлайн. Вывод напрашивался сам собой: в моей квартире явно поселилась технология «умный дом». Даже мой протез получил апгрейд. Я не мог вспомнить, как приобрёл это чудо техники. Однако, ощущения, что я схожу с ума не было. Я, конечно, решил, что это странно, но нужно было бежать на работу.

Кстати, до всего я был фельдшером. Руку по локоть потерял, во время боевых действий на ближнем востоке, куда поехал по контракту. После мне предоставили бионический протез и место на коммерческой скорой. Обслуживали мы в основном застрахованных по полисам ДМС. В общем, не так уж и плохо.

Я ехал на автобусе и, прижатый к окну, смотрел в него. В глаза бросилась одна деталь: вместо вывесок нашего нефтегазового гиганта везде красовались логотипы корпорации «Заслон»: «Заслонбанк», «Заслонсвязь»… Возможно, что-то в жизни я пропустил, но изменение произошли повсеместно.

Наша машина была третьей в очереди на выезд. Возле уже стоял коллега Рустик.

– Новое оборудование поставили, представляешь? – приветствовал меня он. – Даже бактерицидные лампы, которых у нас отродясь не было, и портативные устройства для УЗИ в комплекте.

– Неужели? – не поверил я. – Интересно, с чего бы такая радость?

– Руководство не признается, – пожал плечами Рустик.

В общем, никто не понимал, что происходит, но всех это устраивало.

Изучая новую укомплектованность нашей машины, я не был удивлён, узнав, что произведено оборудование было всё тем же «Заслоном».

Весь день мы мотались с вызова на вызов как угорелые. Почему вдруг вызовов было так много, мы догадались не сразу. У всех пациентов были разные жалобы. Поэтому сложно было бы списать количество обращений на массовое отравление или эпидемию ОРВИ. Вроде бы пациенты были между собой никак не связаны. Но внимательный диспетчер сообщил нам, что клиентов стало в двадцать раз больше и все они проходят по программе «Заслон.Страхование».

Такое количество застрахованных раньше было только у одной компании, название которой я теперь не мог вспомнить, хотя оно так и крутилось на языке.

– Похоже все сменили страховщика, – заключил диспетчер.

– А как это возможно в один день? – спросил я.

Ответов ни у кого не было.

Вернувшись домой после двенадцатичасовой смены, я разогрел еду в «умном» контейнере и упал на диван перед плазменной панелью с новостями.

Конечно, взлёт «Заслона» привлёк к себе внимание. Несложных умозаключений хватало, чтобы понять, откуда ветер дует. Журналисты пытались связаться с руководством компании. Блогеры осаждали ограждённую территорию головного офиса и производственных площадок. Но комментариев не поступало. Ближе к ночи объявили, что на предприятие пытаются проникнуть неизвестные вооруженные люди. Но следить за развитием событий я не стал – с утра снова на работу. Я уснул без задних ног.

А когда проснулся, оказалось, что столицей России является Петербург. Так сказали по радио: «Столичный градоначальник отправился на доклад к Президенту РФ в Зимний Дворец».

Сначала я подумал, что довольно странно, что московский мэр отчитывается перед президентом в Петербурге. Потом принял это за оговорку диктора, но из контекста стало понятно, что всё верно. Речь шла про губернатора Санкт-Петербурга. И это было приятным сюрпризом.

В связи с этим я наивно ожидал прибавку к зарплате, а по факту получил московские пробки, чуть не опоздав на работу.

Кстати, на работе по поводу случившегося много шутили. Кажется тема про противостояние Питера и Москвы в тот день была полностью раскрыта.

– То, что теперь норма шаверма и поребрик – это понятно, – сказал Валера из реанимационной бригады, шлёпая по лужам. – Но лучше бы погоду московскую завезли.

– Без хорошего дождя у настоящего петербуржца сохнут жабры и тускнеет чешуя, – серьёзно ответил я, и мы разъехались по вызовам.

Но даже пациенты, которых не убавилось, как будто чувствовали себя лучше и стали сговорчивее:

– Вот что значит, столичное здравоохранение! – сказал нам пациент с характерным аканьем. – А то раньше в Петербурге пузыря со льдом зимой было не допроситься!

– Ага, а теперь и парацетамол гуще, и димедрол слаще, – ехидно ответил на это Рустик.

Меня же больше интересовало, как получилось, что так происходит и чего такими темпами ждать завтра.