Астрономия насекомых

МИХАИЛ БУТОВ

АСТРОНОМИЯ НАСЕКОМЫХ

...место закрытое... оно лежит внизу невидимое, его вес неизмерим... и когда они были в недоумении от вопроса... на своем пути подошел к берегу реки, протянул свою правую руку и наполнил ее... и бросил... на... и тогда... вода... перед их глазами... принеся плоды... много...

Папирус Еджертона.

Мы залезли на крышу, чтобы сниматься. А не для того - уж во всяком случае, не для того только, - чтобы битый час промерзать на таком ветру, холодном, хотя и август. И виновата во всем, естественно, Элка. Незачем ей было приглашать накануне своего молодого поклонника. То есть в гостях-то мы сидели у нее, и тут, ясное дело, хозяин - барин. Но ведь и компания у нас тесная, годами проверенная, никто из нас потребности в новых людях вроде бы давным-давно уже не испытывает. К тому же оказался ухажер не просто так - с подковыркой. Мы с Макаровым тихо обсуждали книгу Шкловского "Звезды" - забавлялись, в сущности, поскольку ни я, ни он в звездах ровным счетом ничего не смыслим - так, заглянули интереса ради в ученый фолиант. А поклонник неожиданно возбудился. "Это же, - говорит, - просто космогонический диалог, настоящая платоновская традиция. Готовая передача - бери и снимай!" Так и выяснилось, что он не то репортером, не то журналистом на телевидении.

- А чего снимать-то? - спросил Макаров.

- Разговоры ваши снимать! - догадалась Элка. - Фиксировать для истории.

- Про звезды?!

- Да про что угодно, - размахивал руками репортер. - Не хотите о космосе - давайте о литературе. Можете?

- Эти все могут, - сказал Терентьев.

- Ради Бога, хоть о музыке! Музыку любите? Только в таком же духе. Суть-то не в предмете, не в предмете... Для программы "Авторское телевидение". Согласны?

- Еще бы не согласны! - Элка уже на месте подпрыгивала. - Мне реклама знаете как нужна! Позарез!

- Не понимаю, - сказал Терентьев, - чем мы вам можем быть интересны? Мы далеки от общественной жизни. Мы песен и то не поем. Ни хором, ни под гитару.

- Не понимает! - сказал репортер. - Вы что, не смотрите нашу программу?

- Да все как-то... - сказал Терентьев.

- Но телевизор вообще смотрите?

Терентьев совсем смешался.

- Это же в самом центре внимания сейчас. В противовес оголтелости политиков и бесстыжести торгашей. Простые люди, хранящие в наше безумное время внутреннее достоинство и искорку духа. Тихие подвижники. Нормальный человек в ненормальном мире.

- А, - сказал Терентьев.

- Да просто посидим поболтаем. Что-нибудь о жизни своей расскажете, о пристрастиях: эстетических там, философских... Потом я склею - пальчики оближешь!

Мы и согласились. Только вспомнили, что в Элкиной квартире (это, точнее, ее свекрови квартира) обстановочка завтра предполагается совсем неподходящая. Потому что за какой-то нуждой должны возвратиться с дачи сама свекровь и ее сын, безработный Элкин муж, спившийся на той почве, что не состоялся как некто высоколобый - не то лингвист, не то литературовед, и звереющий хотя и разнохарактерно, но в одинаковой степени и когда выпьет, и когда почему-либо воздержится, так что мамаша от греха подальше удаляется с ним в деревню с апреля по ноябрь.

Но Элка тут же придумала выход:

- А мы на крышу, на крышу! Лестница на чердак как раз в нашем подъезде. Там замок есть, но это только для виду. Очень, кстати, модно сейчас, если интеллигенция в телевизоре проповедует с крыш!

Я думал было возразить, что себя-то к интеллигентам не причисляю: мне, например, даже воровать доводилось, - так что предпочел бы скверик какой-нибудь, с фонтаном или, на худой конец, с клумбой. Но остальным вроде понравилось, и я не стал встревать, поскольку остался бы все равно в меньшинстве.

И что теперь? Уже и в уши надуло так, что до ночи будешь обеспечен головной болью. И даже лавочки тут нет, чтобы можно было прижаться друг к другу, обменяться животным теплом. А единственное, чего, судя по всему, мы еще можем дождаться, - дождя. Когда он начнется, отсюда мы, конечно, слезем. Но и это только с одной стороны победа. С другой же - каждый изобрел какой-нибудь серьезный предлог, когда уходил из дома, и теперь придется убивать время, потому что, если вернешься раньше срока, достоверность легенды окажется под сомнением и в следующий раз, чего доброго, тебя уже отслеживать начнут.