Астронавты. Отвергнутые космосом

Грохот ракетных двигателей сотряс обледенелую равнину. Черная тень корабля пронеслась над базой поселенцев и скрылась за скалами. Дрогнула с глухим гулом земля.

Человек в гермокостюме оглянулся и отступил в тень скалы, щурясь сквозь стекло шлема на разбитую и нечищеную бетонную дорогу.

Дорога вела на заброшенную территорию базы, к давно опустевшим жилым вагончикам и в медблок. Корабль — грузовоз с Сумитры, ближайшей к базе освоенной планеты — сел, судя по траектории, километрах в двадцати от базы. А в противоположной стороне возвышался над скалами километровый гребень носителя, где временно обосновались покинувшие базу поселенцы.

Человек огляделся — никого. Надо спешить. Курьер на борту не будет ждать. Да и Контролер тоже слышал рев двигателей. Он быстро сообразит что к чему и пошлет к кораблю своих подручных. Нужно их обогнать.

Прижавшись к скале, человек скользнул в тень соседнего утеса и, пригнувшись, заскользил по наледи, петляя меж валунов вдоль дороги. Над головой багрово полыхало маленькое холодное солнце.

Действие таблеток уже проходило, он это чувствовал. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, наливалась свинцом голова. Разом заныли все язвы. Болезнь уже зашла далеко, а таблетки кончились. У всех кончились. Все на базе ждали корабля, как манны небесной.

Человек поскользнулся, неловко поставил ногу и вскрикнул от боли, чувствуя, как треснула и закровоточила кожа на подъеме ступни. Может, в медблоке завалялась таблетка-другая? А то ведь он не доберется, до корабля-то. Он знал, что забрал остатки груза еще в свой последний приход, но одна коробка, кажется, завалилась между нижней полкой и дном шкафа. Сейчас она буквально стояла у него перед глазами, эта упавшая коробка. И ведь всего одной таблетки достаточно, чтобы прибавилось сил, чтобы прошло это вечное безразличие ко всему…

За поворотом, скрытый от всех ледниковой грядой, человек выпрямился и, хромая и морщась от боли в ноге, вышел на дорогу. Потянулся к заднему карману, на ходу вытащил излучатель. Сжал оружие в руке и, оглядывая опустевшие, обесточенные здания базы, направился к медблоку. Каждая минута на счету, но нужно раздобыть хотя бы пару таблеток, иначе он не дойдет.

Позади послышался хруст наледи. Человек замер и резко обернулся. Вслушался, подождал, всматриваясь в тени между скал. Нет, никого. Померещилось.

Облегченно вздохнув, он свернул по каменной дорожке к медблоку. Приземистый бетонный бокс с тяжелым бесформенным люком шлюзовой камеры обледенел по самые иллюминаторы. Человек потянул на себя калитку — заграждавший проход стальной лист, грубо приваренный к бетонному столбу ограждения.

В лаборатории горел свет.

Человек вздрогнул и присел, укрываясь за щитом. Застыл. Еще можно скользнуть мимо и перебежками — хотя уже не держали ноги — добраться до ворот базы. Там надо попробовать завести транспортер. Пытаться добраться до грузовоза пешком, по обледенелому бездорожью — безумие. Рев мотора услышат… ну что ж. Он ведь старается ради всех.

Но сил уже не было. Да и кто там может быть, в медблоке? Только Профессор, упрямая подопытная крыса, — все пытается найти средство от болезни, медленно убивающей всех поселенцев. Чего захотел! Крупнейшие институты Земли не в силах излечить умирающих, а на коленке в походной космической лаборатории Профессор и вовсе ничего не добьется. Только всем мешает: и его людям, и людям Контролера. И не понимает намеков. Ну что ж…

Пальцы в перчатках сжали проволочную сетку ограждения. Человек поудобнее перехватил излучатель, свободным пальцем перевел кнопку спуска в боевое положение. Замигала красная лампочка на стволе.

Он один — если не считать Контролера и его людей — знал, зачем прилетел корабль. Только они — и их человек на борту — знали, что везет им допотопный доходяга-грузовоз с Сумитры.

Подволакивая ногу, человек пробежал по дорожке и налег на входной люк лаборатории. Не дожидаясь, когда тот отъедет полностью, протиснулся внутрь и, чувствуя, как слабеют ноги, скользнул вдоль обшитых сталью стен. С хрипом — гниющим заживо легким не хватало воздуха — он сорвал шлем.

Из-под двери в лабораторию падала полоска света на затоптанный, в лужах растаявшего снега, пол.

— Извини, Профессор, — прохрипел человек и потер шрам на виске угловатым стволом излучателя.

В глубине медблока лаборант по прозвищу Профессор в отчаянии бил кулаком по столу. Он слышал рев двигателей. Он не успел. Он очень старался, но его училищных знаний хватило ненамного.