Артизан

Заер рычал. Тело неподвижно лежало в ложементе "рабочей камеры", но сам он бился как лев. Крейсер погибал. В их, далеко не новый корабль, попало уже несколько снарядов. Один из бортов был полностью разворочен. Броня зияла огромными прорехами, почти половина внутренних устройств превратились в жуткий технологический хаос. Но судно все еще было живо.

Они пытались огрызаться, но силы оказались не равны. Очередная торпеда скользнула в прореху обшивки и взорвалась внутри. С ужасом Заер понял, что остался один. Последний из команды. В мозг хлынул поток информации. Нейросеть не справлялась. Замигала предупреждающая надпись об опасной перегрузке нервной системы и возможных последствиях. Какие еще последствия, тут жизни осталось всего-то несколько мгновений. Заер судорожно искал выход. Пусть не жить, но хотя бы умереть достойно.

Он смахнул предупреждение и задействовал все ресурсы своего тела. Клетки плавились и сгорали отдавая всю энергию в мозг. Долго так было не прожить, но долго и не требовалось. Заер рванулся рыча и словно вывалился куда-то. Будто прорвал невидимую плотину и упал в море информации. Тут было все и обо всем. Но нужна была энергия. Много энергии. Сознание заметалось в поиске, кидаясь от одного информационного массива к другому он судорожно искал выход.

И вдруг, что-то словно толкнуло его. Пнуло в зад с нечеловеческой силой. Сперва Заер даже не понял, что произошло. Потом постепенно осознал, все! Корабль мертв и его тело тоже. Но как такое может быть?

"Какая интересная личинка", голос казалось звучал отовсюду. Заер заметался, попытался оглядеться и понял, что смотреть ему по сути нечем. Однако он же воспринимал окружающее, или нет? Бескрайнее голубое поле с причудливыми, иногда громадными наростами на нем. Что это? Где я? Сознание билось в поисках ответов и не находило их. "На одних морально-волевых прорвался в астрал. Очень, очень интересно…" Голос сменил интонацию, стал словно бы задумчивым. "Было бы жаль утратить такой потенциал. Но нужно развитие… Куда бы мне тебя пристроить? Кажется придумал."

Сознание Заера изменялось. Уплотнялось и вытягивалось. Это не было больно или неприятно. Скорее странно. Сколько прошло времени и было ли в астрале время? "И личность сохранил в полном объеме… Ну что же, удачи тебе уникум. Ты поймешь, что надо делать…"

Сверкающий белый луч пронзил голубую толщу астрала. Штрихом прочертил пространство и закончил свой путь в…

Заер обустраивался на новом месте. В новом своем пристанище. Это было непросто. Ощущение, словно сидишь скукожившись в крошечном помещении. Размеры как у чемодана, руку и то вытянуть некуда. Мозг совершенно не готов к интенсивной работе. Да что там интенсивной, он ни к какой работе не готов. Зато имелся изрядный резерв. Местные аборигены использовали, похоже, свой мозг менее чем на десять процентов от заложенной мощности. Так что, куда заселяться личности пришельца было. Вот только возможности заселиться не было. Большая часть мозга была попросту не активна. А для активации нужны были силы и пища. Строительный, так сказать, материал. А вот резервов-то у этого тела и не было. Совсем.

Заер обревизовал свою новую тушку. Печаль, тоска. Подросток, лет эдак двенадцати. Тощий до прозрачности и худой как щепка. Исследовал память. Не похоже было, что в этом мире имеются нейросети. Да и с машинерией все тоже весьма печально.

Язык довольно интересный, дикий. Информационная насыщенность мизерная, зато эмоциональная, просто ух! Звали его теперь Михаил. Миша, Мишаня, Мишутка, Миха… Ну и зачем такая избыточность для, по сути дела, простейшего идентификатора? Загадка. Ладно, разберемся по ходу дела. Что еще? Детдомовский, что бы это ни значило. Сейчас в больнице, после неудачной попытки самоубийства. Впрочем, все это лирика. Первостепенная задача на данный момент, это добыть пищу. Желательно высококалорийную, легкоусвояемую. Начнем.

Он открыл глаза. Было темно. Не так что бы полная тьма, полоска света пробивалась откуда-то. Миша сел. Голова немедленно закружилась, пришлось даже опереться рукой об тощий матрас. Сглотнув, унял круги перед глазами. Огляделся. Не слишком большое помещение, несколько кроватей вдоль стен. Занята лишь одна, его. У наглухо закрытого окна стол, на нем графин с водой. Дверь палаты приоткрыта и именно оттуда пробивается не яркий свет.