Артефакт. В поисках неизвестного (СИ)

1. Российская Империя. Нежнин. Январь 1904 года

— Вань, ну послушай же ты, — Володька дёрнул друга за рукав, заставляя обратить на себя внимание. — это правда. Ху сказал, что всё правда, и камень этот, и миф. И желание исполнится любое, вот совсем любое.

Они сидели у него в комнате и жевали вкусные румяные сдобные булки, которые поутру выпекла тётка Марья, запивая их легкой наливкой, почти детской. Почти, но не совсем. Ванька стащил у отца бутылку настойки на рябине, и они добавили её в кувшин с вишнёвым компотом, который принесли вместе с булками.

В голове у Володьки немного шумело, но зато настроение поднялось до той высоты, когда захотелось рассказать всем и каждому, а в особенности — лучшему другу, о своей задумке. О поездке далеко-далеко, в Поднебесную, так её называл мистер Ху. О загадочном артефакте, который когда-то исполнял желания и наверняка исполнит ещё. И даже пролитый на ковёр «компот» совсем не огорчал.

Ванька посмотрел на Володьку и хмыкнул. Этот пацан совсем не думает о том, что сейчас не время, чтобы заниматься всякими там экспедициями. В Питере, говорят, постоянно какие-то волнения. Революции опасаются. Отец вон, по лету сразу отправляет его в армию, говорит, что только она может из мальчишки мужчину сделать. Ну, он-то сам точно мужчина, у него все в доме по струнке ходят. Даже Володька, когда в гости приезжает. А Иван и не против, отслужит, вернётся, женится. Да вон, хоть на Женьке, сестре Володькиной. Она ничего так, мелкая, правда, ещё, но время-то есть, вырастет.

— Нет, я не смогу, — покачал он головой. — Да и где деньги на всё взять? Представь себе, это же надо целую экспедицию организовывать. Обозы там, еда, оружие. Люди, опять же. Нет. Тем более, что отец меня после гимназии отправляет в Третий Стрелковый. — Ванька поправил рукав рубашки, который дёргал захмелевший друг. — Я не могу отказать, он уже с Владимиром Михайловичем договорился.

На последнем имени Володька скривился, словно его кнутом по спине огрели. Впрочем, так оно и было однажды. Приезжал к ним как-то Кашерининов, общался с отцом, а потом, узнав, что мелкий тогда ещё тёзка напакостил, подсунув его любимому коню огромную голову соли вместо пары кусков моркови, отходил его нагайкой. Отец стоял и смотрел, не вмешиваясь, а после попрощался с этим типом, как с братом родным. Радовало одно: что его точно в армию не отправляют, у него мозги в другую сторону работают. Он деньги считает, а не головы.

— Слушай, а если потом? Ну, вот представь, ты уже такой, командуешь этим самым полком, я целый банк в кулаке держу, и мы соберёмся? Тогда же нам никто ни слова против не скажет, я уверен. И деньги будут, и люди, и… — Володька споткнулся, глядя в смеющиеся глаза Ваньки. — Что?

— Мечтатель, так тебя маменька моя называет. Так и говорит: «Когда там твой мечтатель в гости приедет? Я ему целую гору книг привезла из столицы!» — и смеётся. Кто его знает, что там будет через несколько лет. Если эта революция случится, то неизвестно, будем ли мы с тобой такими, как сейчас, и нужен ли нам будет этот твой камень. — Ванька хмыкнул, вскочил с тахты и молодецки повернулся на каблуке сапога вокруг своей оси, показывая, что о всяких артефактах он сейчас думать не собирается. — Пошли лучше, у бати твоего спросим, может, он разрешит нам выездку организовать? На улице-то как хорошо, а! И снег свежий ночью выпал.

Степан Андреевич подозрительно пригляделся к чуть покачивающемуся сыну, но увидев, что друг его вполне крепко стоит на ногах, взять лошадей на конюшне разрешил. Обрадовавшись, что их не застукали за неблагочинным делом, парни, быстро собрались и выбежали на улицу, веселясь, словно им не по восемнадцать, пусть и почти, а всего по шесть. А на конюшне их уже ждали два молодых взнузданных и оседланных жеребца.

— Иван! — окрикнули Ваньку с крыльца старый Михей, когда они, упаренные и довольные, вернулись с прогулки. — Тут твой отец приехал.

— Бегу! — Ванька соскочил с седла, бросив поводья подбежавшему конюху, и кинулся в дом, на пороге резво снимая удобные для выездки сапоги ботинки и переобуваясь в форменные ботинки. — Где?

— В гостиной. Ждут только тебя, — произнесла Наталья Фёдоровна, мама Володьки.

Ванька вошел в гостиную и остановился на пороге. За большим столом в центре комнаты сидели Степан Андреевич, его отец — Алексей Игнатьевич — и ещё один незнакомый ему офицер в звании полковника.

— Добрый день, господа, — обратился он ко всем, по-военному щёлкнув каблуками. — Вы меня ждали?

— Да, Иван, — произнёс отец, — присаживайся. — Он кивнул на свободный стул у стола. — У нас к тебе серьёзный разговор.

— Да, отец, — Ванька согласно кивнул, прошёл к столу и сел, аккуратно сложив руки на коленях. — Слушаю вас.

— Завтра ты отправляешься в полк.

— В полк? Но ведь набор в Третий Стрелковый будет только в марте? — Он недоумённо оглядел сидящих перед ним мужчин.