Армагеддон. Разрывая оковы

Свен Ларсон стоял на носу рыболовецкого траулера, держась за трос, раздраженно всматриваясь вперед, и пуская из старой прокуренной трубкой клубы крепкого душистого табака. И от этого казалось, что «Слепая сирена» была сплошь окутана этим облаком, а вовсе не густым как молоко туманом. В рубке сзади послышался шум, и он не замедлил проорать зычным капитанским голосом:

– Олаф, бездельник, кончай возится с этим чертовым радио, и еще раз прощупай все радаром.

– Уже, дядя Свен, одно другому не мешает. Впереди чисто…

– Какое чисто – ворчал себе под нос Ларсон – не видно ни черта в этом проклятом тумане. Не дай бог наскочим на риф, а то и айсберг…

Молодой человек в вязаном под горло свитере, видневшимся из-под матросского бушлата, ухмыльнулся. Вот же ворчун, выдубленный солеными ветрами хрыч! Черта два, угадаешь в этом высушенном как треска мужике столетнего деда. Рецептами своего долголетия Свен неизменно считал море, трубку, и водку. По всем канонам заправские морские волки должны хлестать ром, или же на худой случай грог, но побывав волей случая в русском плену, старый Ларсон предпочитал водку, а еще лучше самогон. Отзываясь о них с смесью неприязни и восхищения. Бывало, как начнет рассказывать о былых войнах в Арктике, не переслушаешь. Но интересно. Живая история всегда интереснее книжной, ибо пестрит таким множеством оттенков и подробностей, которых не поведает ни один писатель. Живые до ныне очевидцы, писали о северных войнах тех лет весьма скупо.

– С тех пор как русские пробили северный ледяной путь, айсбергов в этих широтах не бывало.

– Как же, русские! – ворчливо прохрипел Ларсон – послушай меня, старика. Поскреби как след любого русского, и непременно найдешь красного! Это я тебе говорю уж как пить дать. Я то знаю.

– Неправда что ли? – бросая взгляд попеременно то на радар, то на дядю, осведомился Олаф.

– Правда, чего уж теперь. Долбили мы на каторге льды в этом канале, только держись. И таки сделали.

– Кто, вы, или русские? – подшучивая осведомился юноша, пытаясь найти нужную волну.

– А вместе – признал старик – Говорят, русские, мол, ленивы. Много они знают. Я вот их повидал. Они долго раскачиваются, медлят, но если уж что-то решили и делают, то тут уж лучше им не мешай. Себе дороже будет! Посвети-ка еще раз, мальчик. Не нравиться мне этот чертов туман, как пить дать. Не должно его быть.

Олаф наконец нашел нужную волну, и липкий туман наполнил звонкий голос:

– И снова здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами я Ник Пензиас, и в эфире передача «доступно о сложном». В прошлой передаче мы говорили о временных разломах, о том, как эти невероятные образования смягчили, прямо скажем пасли цивилизацию от неминуемого Армагеддона. Взять хотя бы печально известный Йеллостоунский супервулкан…

– Чушь он мелет, этот твой янкес – буркнул Ларсон, пытаясь разглядеть что-либо в молочном тумане.

– Он канадец, вообще-то – ответил Олаф возясь теперь с радаром, который видел лишь водную гладь.

– А какая разница? – удивленно поднял кустистые брови старик – тоже мне, великое дело вулкан. Будто у нас их мало, на севере. И ничего, живем. Вот пускай у янкесов задница то подгорит маленько. Нечего было к русским тогда лезть на севере, не получили бы совместно по щам, ага. Сами чего-то взорвали у себя, небось, и обосрались разом. Ну тряхнуло пару раз малость и нас и что? Не жить теперь нам что ля?

Благодаря дядюшке (его, не смотря на возраст, все называли дядюшкой) Олаф сносно умел изъяснятся на русском, ибо тот частенько вплетал в норвежский русские словца, сам же их объяснял, пытаясь донести всю глубину русской души. Олафу это было на руку, он помогал дядюшке на старом как свет траулере, а в перерывах занимался написанием монографии о развитии космических технологий, готовясь к поступлению в Питерский университет имени его императорского сиятельства Владимира первого.

– Мы, Олаф, не такие глупцы, чтобы вновь плясать под их волынку. Или думают, что все кругом дураки, и не видели, кто начал боеголовки первым кидать? Сами бухнули ее в Йеллоустон, ну тот и пыхнул чуток. Дурак этот твой Пензиас, какой еще пролив имени Сталина? – при этом Ларсон снял фуражку и рьяно перекрестился.

– Дядюшка, это научно-развлекательная передача. Он рассказывает, основываясь на научных расчетах, что могло бы произойти в наихудшем варианте. Проект так и называется, «сказки Армагеддона», и если им верить…