Арктическая академия. Гроза Севера

Выйдя от Гронского, я направился в гостиный зал, где собрались ребята. Учебный год официально завершился, делать было особо нечего, поэтому сегодня здесь было людно.

— Сеня! Прыгай к нам! — помахал рукой Родион, приглашая за столик, где помимо самого Серафимова сидели его двоюродная сестра, Валик, Кеша, Никита Кирсанов и Яна Дорофеева.

— Слышали? — Родион удобнее устроился на стуле и обвёл нас взглядом. — Никитскому дали три года ссылки за то, что тот знал о планах Кислова, но не сообщил куда следует. Кучерову влепили двенадцать лет за соучастие, а у Кислова там целый букет.

— Ну-ка, подробнее! — заинтересовался Кирсанов.

— Покушение на жизнь граждан империи, содействие беглым каторжникам, подготовка массового убийства, попытка дискредитации государственной организации и сотрудничество с иностранной разведкой.

— Интересно, сколько ему дали? — задумался Валик.

— Пожизненная каторга. Заметьте, даже не ссылка, как у остальных, а именно каторга.

— Да, набедокурил Платоха, — произнес Никита. — В какой-то степени мне его даже жаль.

— А мне жаль только Никитского, — признался я. — Учитывая, что Кисловы причастны к гибели моей семьи, я не испытываю чувства жалости, а приговором доволен.

— Прости, я не знал, — осёкся Кирсанов и потупил взгляд.

— Ладно, давайте о хорошем… — я попытался сменить тему, но в этот момент в зал вошёл Платонов.

— Вот вы где! — обрадовался Георгий Максимович. — Отлично. Ну-ка, дамы и господа студенты, отрываем свои мягкие места от стульев и выходим на прогулку по городу. Свежим воздухом дышать полезно. Тем более что на улице конец мая.

— Георгий Максимович, что мы там не видели? — заканючил Родион.

— Это приказ, господин Серафимов, если вы не поняли. А чтобы совместить приятное с полезным, во время прогулки вы должны срывать и уничтожать все вот такие листовки. Все, которые удастся найти.

Платонов протянул листовку, на которой я увидел знакомый символ в виде осьминога, в точности такой же, как мы обнаружили на острове Буйвола во время ознакомительной экспедиции в начале курса. Ниже картинки располагался текст:

«Гроза Севера выходит на охоту. Беспощадный монстр топит все корабли, которые осмеливаются выйти в море. Только за последний месяц им были потоплены двенадцать кораблей»

Далее шло перечисление кораблей с датами их гибели.

— Кто-то неслабо заморочился, — протянул Кеша, рассматривая листовку.

— Это не ваша забота, — отмахнулся Платонов. — Можете быть уверены, этими шутниками займутся хранители порядка, а вы должны убрать эту дрянь с улиц, чтобы не пугать жителей. Не хватало, чтобы моряки отказались выходить в море из-за этих клочков бумаги.

— Мне кажется, моряки — народ не из пугливых. Одними бумажками их не запугать, а двенадцать потопленных судов — это не так уж и много. В одном только Мурманске сейчас находятся полтора десятка кораблей, я уже не говорю о яхтах и катерах, — заметил Гаранин.

— Моряков, может, и не запугать, а что на счёт остального населения? Всё, хватит терять время. У вас три минуты на сборы, — отрезал Платонов и вышел из зала.

Чтобы добраться до тренировочной площадки, пришлось поторопиться. Что любопытно, Платонову также хватило трёх минут. Некоторые студенты специально пытались поймать его на опоздании, но отставной генерал пришёл на десять секунд раньше конца объявленного срока.

— Итак, сейчас я распределю районы для каждого. Заранее подумайте с кем хотите прогуливаться по городу, потому как эта экскурсия может растянуться часов на пять, а то и дольше. Я хочу, чтобы ни одна листовка не попала на глаза прохожим.

Мне, Родиону, Валику и Кеше достался район к северу от озера Семёновское. Честно говоря, я до последнего недооценивал масштаб проблемы, но стоило выбраться в город, чтобы своими глазами увидеть происходящее и сделать выводы.

— Попали! — одним словом озвучил наше положение Валик, рассматривая обклеенные листовками двери подъездов, афиши, остановки, а местами даже стены. За первые полчаса мы собрали больше сотни листовок, но работа почти не двигалась с мёртвого места.

— Вуаля! — Родион держал листовку на ладони, а затем активировал талант, и бумага мгновенно вспыхнула, превратившись в горстку пепла, которую подхватил ветер и унёс прочь.

Поначалу мы воспринимали это как забаву, но с каждой сотней уничтоженных листовок наше настроение падало.

— Кто-нибудь считал, сколько мы собрали за сегодня?

— Я сотни три уже сорвал, — признался Кеша.

— Аналогично! — пробормотал Валик, уничтожая очередную листовку.

— Найти бы того, кто это всё налепил, я бы ему руки оторвал! — пригрозил Серафимов.

— Родь, у тебя есть такой шанс, — я кивнул в сторону пацана лет десяти на вид, который старательно мазал клеем дверь очередного подъезда. В заплечной сумке у него торчало десятка три свеженьких листовок.