АРКАНУМ. Дары бесконечности

Прошли почти сутки с того момента, как друзья покинули Солнечную систему. Путь их оказался невеселым, так как земляне по большей части молчали и, сидя понурив голову, мало вовлекались в процессы, происходившие на корабле. Им сложно было осознать, поверить в то, что ни их домов, ни их родных, ни даже самой планеты, давшей им жизнь, больше не существует. Понимание этого факта приходило крайне медленно и с каждым новым шагом приносило с собой только лишь все большие и большие страдания. Спустя сутки слез уже не осталось. Они были выплаканы за первые часы. Их сменила только темная пустота, которую, казалось, невозможно было заполнить теперь ничем. Лео и Генри то и дело пытались отвлечь друзей от горестных мыслей, но они и сами понимали всю бессмысленность этих попыток. Молодые люди уже и раньше сталкивались с уничтожением планет, были знакомы и даже дружили с некоторыми чудом выжившими их представителями. Они знали, что только время способно, если не излечить, то хотя бы немного сгладить боль столь серьезной утраты.

Сейчас они подлетали к маленькой одинокой планете, которая находилась так близко к своей звезде, что жизнь на ней казалась невозможна.

– Надо сесть вон на том уступе, – сказал Лео, показывая Генри нужную скалу, очень похожую на голову птицы.

Космический корабль подходил к планете с теневой стороны и этот уступ был едва заметен, но Генри все же удалось его разглядеть. Оба молодых человека в это время сидели в креслах пилотов, готовясь к опасному маневру посадки. Ирина дремала, свернувшись в комочек, на креслах в пассажирском отсеке. Вера сидела рядом с ней, но девушке не хотелось спать. Она бездумно и отупело смотрела в иллюминатор космического корабля на бесконечное пространство, такое же темное и безжизненное, как и ее душа. На ее сложенных в замок руках, тяжело опущенных на колени, сидела бабочка-робот, которую девушка не захотела оставлять на планете порторан. Как бы не был Вере неприятен Одиус, но это его изобретение ей нравилось. Каким бы злым и жестоким не был ученый, девушке все равно казалось, что некое трепетное, искреннее чувство было вложено им в столь изумляющее своей тонкостью изделие. Несмотря ни на что она была уверена в том, что Одиус не так плох, как считают другие, и как полагает он сам. Иногда, прокручивая в голове те или иные события, Вера приходила к мысли о том, что, возможно, Одиус только хотел казаться злым или жестоким, что, может быть, на деле он просто куда более раним, чем кажется. По крайней мере, теперь по сравнению с тем, кто уничижил ее родную планету, даже аморальная деятельность ученого казалась Вере вполне гуманной.

Макс, который некоторое время в тишине сидел рядом с ней, встал и направился в кабину пилотов, желая узнать, сколько времени еще осталось до посадки. Ему ужасно надоело все время находиться в стенах корабля, который, словно холодная темница, пленял его тело и повергал его сознание в отчаяние пустоты и бесконечности. Молодой человек надеялся, что перемена места сможет как-то отвлечь его от неприятных мыслей, но, войдя в кабину пилотов и увидев то, куда они намереваются приземлиться, юноша был ошеломлен. Вид огромной ослепляющей темно-красной звезды и маленькой мертвой планеты, вращавшейся вокруг нее, не на шутку встревожил его.

– Вы что, собираетесь садиться на этой планете? – тревожно откашлявшись, спросил Макс. – Вы же понимаете, что эта планета находится слишком близко к солнцу?

– Да, – спокойно ответил Лео и пояснил: – Планета, действительно, находится очень близко к звезде, и на ней крайне низкие температуры ночью и безумно высокие днем. Все, что попадает под прямые солнечные лучи, сгорает в один миг. Все, что оказывается на теневой стороне, сразу же замерзает. Ты это имеешь в виду?

Макс кивнул, и Лео, снисходительно улыбнувшись, добавил:

– Подобные факторы не означают, что на поверхности планеты нельзя посадить корабль. Передвигаться по этой планете можно, но только по узким полосам рассвета или заката.

– А зачем мы вообще летим на эту планету? – возмутился Макс. – Она же необитаема!

– Вообще-то, кое-кто здесь все-таки живет, – ответил Лео.

– И кто же? – скептически поинтересовался Макс.

– Один психованный старикан, – ответил за друга Генри.

На это замечание Лео только усмехнулся. Космический корабль уже начал медленно спускаться к планете, четко держась линии разделения дня и ночи. Это был трудный процесс, требующий всего внимания и огромного мастерства обоих пилотов. Не желая их попусту отвлекать, Макс вернулся в пассажирский отсек, разбудил Ирину и, сказав девушкам, что скоро им предстоит посадка, сел на одно из пустующих мест, не забыв хорошенько пристегнуться ремнями. Девушки торопливо последовали его примеру.