Анжела

Тело дрожало в ожидании этих безжалостных и страстных ударов.

— Вот! Вот опять! О, господи!

Я чувствую, как необузданная и не поддающаяся моему влиянию страстная волна накрывает меня и я, теряя сознание, шепчу.

— Женечка! Жень…ка…а!!!

— О, господи! Что ты со мной делаешь?!!! Же…не…ч…ка!!! А…а…а!!! — Все.

Первое, что приходит в голову, это желание отблагодарить и я ищу ее руку, а затем, не найдя, ищу ее тело. Но пальцы все время натыкаются на пустые складки постели, я даже не чувствую тепла от ее присутствия. C испугом понимаю, что ее нет рядом. Нет любимой! Отрезвление приходит почти мгновенно, вместе с тяжелыми ударами сердца. Сознание проявляется в темноте вместе с ощущениями одиночества и привычных звуков работающего кондиционера.

— Ну, где же ты? Где ты, моя милая Женька? — Шепчу я, чуть не плача.

Окончательно понимаю, что все это произошло только во сне. Но возбуждение не проходит, оно настоящее. Рукой провела внизу живота. Разгоряченное и все еще не остывшее, от пережитых волшебных мгновений лоно приятно откликнулось на прикосновения. Оно словно просило и умоляло не оставлять его и продолжать. И я, уже в который раз, сдаюсь и начинаю дотрагиваться до своего неугомонного тела. Одной ладонью я поглаживаю грудь, второй прикрываю разгоряченное лоно.

Я даже не смогу вспомнить, когда я в первый раз, за прошедшие полгода, впервые прикоснулась и не смогла оторваться от своего тела, изголодавшегося по ласкам и нежным прикосновениям.

Помню, что мне особенно не хватало ее, впервые месяцы нашей разлуки. Особенно остро я чувствовала это, пред моими очередными критическими днями. Поначалу я думала, что со временем мои чувства ослабнут и мне станет легче, но выходило все наоборот. Я понимала и чувствовала это, потому с головой окунулась в работу. Я изводила и изнуряла себя до такой степени, что еле-еле добиралась до постели и тут же проваливалась в тяжелом и тревожном сне. И, несмотря на выматывающую жару и усталость я каждый раз просыпалась среди ночи. Меня будила и тревожила она. Я не могла, да и не хотела забывать ее. Долгими ночными часами я вспоминала, как мы любили друг друга. В воспоминаниях я была поистине счастлива. Я грезила картинами нашей близости и уже не в силах различать граней между сном и реальностью я безмятежно счастливая засыпала со словами моей любви к ней на губах.

Вспомнила. Примерно через полгода, как я стала работать здесь тренером с девочками университетской команды по баскетболу, я узнала от нашей врачихи, Млады, что у некоторых девчонок возникли взаимные чувства друг к другу. Млада спрашивала меня, что делать? Раньше я бы обязательно вмешалась и как тренер и как руководитель спортивной команды, от которой ждали результатов, но теперь я никак не отреагировала. Более того, на все расспросы Млады я ответила, чтобы она молчала и не выдавала девчонок. Млада, не понимала меня, и тогда я решила с ней поговорить по душам. Нашелся и повод, мой день рождения. Я его не афишировала и сообщила только ей.

Млада пришла ко мне в номер с подарком и цветами, я ждала и накрыла маленький столик, организовала фуршетик. Млада мне нравилась и как человек и как специалист, но я о ней мало что знала. При найме на работу мне сообщили, что с командой будут работать такие то специалисты, в том числе и врач, женщина, сербка, Млада, чему я была рада.

При знакомстве она мне понравилась тем, что передо мной не лебезила, смотрела открыто и смело, не рисовалась и, кроме того, она хорошо говорила по-русски. Она выше среднего роста, где то под метр восемьдесят пять, стройная и худощавая. Не многословная, скорее замкнута, чем открыта и при ее внешнем спокойствии, что то все время носила в себе грустное. По крайней мере, я ни разу не слышала, как она смеется, не видела, как она улыбалась. Внешность ее мне тоже импонировала и я помню, как поймала себя на мысли о том, что она мне может понравиться, и не только как товарищ и помощник по работе.

Лицом она напоминала мне актрису, фамилию которой я никак не могла вспомнить. Такие же красивые и правильные черты лица, немного грустные и умные глаза. Все остальное на пять с плюсом. И фигура и манеры. Особенно мне нравилась ее манера разговаривать. Никогда не встревала и не переключала разговор на себя, прежде молча, выслушает, а потом отвечает.

Млада пришла ко мне красиво одетой. Несмотря на жару, на ней хорошо сидел элегантный серый костюм в мелкую полоску с коротенькой юбкой и белой полупрозрачной блузкой, была в чулках, на ногах туфли на высоких каблуках. Для меня эта деталь была важной, так как я была одной из самых высоких спортсменок и мне нравились высокие люди. Особенно это касалось девушек. Я так же приоделась и даже подкрасилась. Все ловила себя на мысли, что чего-то волнуюсь, как перед свиданием.

Млада зашла, и мы, немного смущаясь, слегка поцеловались в щечку. От нее исходил тонкий аромат французских духов и нежный запах здорового женского тела.