Антезис

Антезис

Текст написан в рамках конкурса “Тёмная киммерийская ночь” для сайта

cimmeria.ru

Любое использование текста, полностью или частично, запрещено.

Я убежден, что зло, как сорняк, всегда находится в стадии цветения. Как

колючий чертополох, в эту пору красивый и сильный, манит к себе прикоснуться.

Мы, люди — для него и влага, и солнце. Почва, в которую падают его семена.

Легкие, будто пыль, они оседают на стенах поездов, на обледенелых шасси

самолетов, их несут с собой путешественники на мысках стоптанных походных

ботинок. Всё, проходящее сквозь места, где расцветает зло – несет на себе его

крупицы. Его часть.

Сегодня во сне я снова был там, в том заброшенном обветшалом вагоне.

Запасной путь, куда его отогнали, обрывался бетонным тупиком, и вагон в нем

казался брошенным. Как пес, которого хозяева привязали к дереву и приказали

ждать. И он ждал, пока не понял, что его обманули. Как и сейчас, тогда я знал, за

что с вагоном так поступили. Все мы – одиннадцатилетние мальчишки – знали его

историю. Как знали и историю пса Таньки Филиной – милого, добродушного дога,

однажды утром ни с того ни с сего набросившегося на свою маленькую хозяйку.

Подсознательно мы видели в этих историях странную, пугающую параллель.

Отталкивающую и притягивающую одновременно.

Этот вагон появился на вокзале зимой – в трескучем сибирском феврале.

Обледенелый, белый от наростов инея, он сразу же отправился на запасной путь. О

нем мы узнали от нашего одноклассника Сашки Брылева, чей отец работал

железнодорожником и лично отгонял вагон в стойло. По словам Сашки, вечером

вернувшись с работы, отец рассказал ему о том, откуда прибыл этот вагон.

Конечно, спустя годы я понимаю: все было не так – мелкий рыжий пакостник

просто подслушал родительский разговор. Он вообще любил подслушивать, а

после разбазаривать чужие секреты — за что частенько и светил фонарями. И

враль был отменный. Но в тот раз мы отчего-то ему поверили. Поверил и я, и

Женька, и Шерлок, и даже толстяк Жижа — и тот поверил ему. А все потому, что в

вечно врущих глазах никто из нашей команды тогда не углядел лжи. Только один

лишь страх. И думаю, что не я один в тот момент почувствовал бегущие по спине

мурашки.

Вагон этот пригнали из ледяного плена. Из горных районов, где случился

обвал и последующая лавина смела с железнодорожных путей весь состав,

похоронив его под тоннами снега. Представьте себе огромный железный ящик, под

завязку набитый людьми. Зарытый в снегу и с каждым часом тонущий в нем все

глубже. Ящик, стены которого накаляются от холода, и каждый дышащий человек

превращается в вора, крадущего у другого его надежду на жизнь. Умирающие

крадут воздух, выдавая свое воровство белыми облаками пара – и это приводит

группу здоровых людей в бешенство. Братская могила с живыми людьми. Клетка

со звериными законами. А над ней – тысячи заснеженных километров. И такой же

тысячный шанс на спасение.

Немудрено, что, пока спасатели искали поезд, в живых не осталось никого.

Люди умерли от удушья, от разгоревшегося в поезде пожара, от голода и от

полученных ран. Но именно в том, прибывшем на наш вокзал, вагоне жизнь

теплилась дольше остальных. И никто не знает: угасла ли насовсем. Говорят, кто-

то там все-таки выжил: сумел прорыть тоннель в снегу и выбраться на

поверхность. Но дело в том, что, когда до вагона добрались спасатели, выяснить

это не представлялось возможным. Узкий, тесный плацкарт был превращен в

скотобойню: повсюду валялись фрагменты человеческих тел, а густая, темная

кровь капала даже с потолка. И когда спасатели посветили туда фонарем, то

увидели нечто невообразимое – останки людей были скручены в простыни, будто в

коконы и развешаны над верхними полками. Они раскачивались в стороны – эти

ужасные, красно-белые, вымокшие от крови мотки белья, и из них то и дело

свешивались бледные руки и ноги.

«Но самое главное, – сказал нам тогда Сашка Брылев, и мы потянулись к

нему через парту, потому что он начал шептать, как заговорщик на корабле, – что у

всех мертвецов были вынуты мозги. Поговаривают, что их унес тот, кто вырыл

туннель. А еще говорят – будто тоннель этот вырыли снаружи. А значит, тот, кто

унес мозги, не был пассажиром. И сначала вырыл тоннель, чтобы попасть в

поезд…»

Мы посмеялись тогда, дружным жестом сняли лапшу с ушей и вскоре

разошлись по домам. Учились мы во вторую смену, на улице темнело к четырем,

да и февраль в тот год не баловал нас теплыми погодами, располагающими к

беготне с клюшками. Хотя в будние дни нам все равно не светило развлечься