Аномалия

Пожалуй, биография Александра Лозовского могла бы стать хорошим сюжетом для литературного произведения: в 1950-х годах вместе с Романом Карцевым, Виктором Ильченко и Михаилом Жванецким он стоял у истоков знаменитого в прошлом одесского студенческого театра «Парнас-2», работал ведущим конструктором в различных СКБ Одессы, Алма-Аты, Москвы, став гражданином Израиля, освоил профессии дворника и журналиста. По словам самого автора, жизнь его помотала по всему Советскому Союзу и Израилю, и именно этот накопленный опыт в определенный момент, в достаточно уже зрелом возрасте, заставил взяться за перо.

Его романы отличаются захватывающим сюжетом, который с первых страниц повествования завоевывает все внимание читателя и держит на протяжении всего повествования. Наверное, именно благодаря этому редкому умению автора родилось тесное и плодотворное сотрудничество с киевским журналом «Радуга», в котором опубликованы все романы Александра Лозовского.

Ко всему этому стоит добавить, что автор – лауреат премий Владимира Даля, журнала «Радуга», премии им. Н. В. Гоголя, а украинская ассоциация ЛИК («Литература, искусство, кино – ХХ век») назвала одну из его книг лучшим романом года на русском языке.

Валентин проснулся до звонка будильника. Он повернулся на спину, осторожно, чтобы не разбудить Нину, которая, как обычно, спала спиной к нему, свернувшись калачиком. Буквой «С», как они эту позу называли. Нина – «с» маленькая, а «С» заглавной был Валентин.

«С» маленькая свободно размещалась внутри заглавной, потому что Нина была значительно ниже ростом: метр пятьдесят восемь – у нее, и метр восемьдесят пять – у Валентина! Если Нина укладывалась в койку первая, то скорее дремала, чем спала. По-настоящему они засыпали, когда кто-то говорил: «Ну все, спим!» Тогда они дружно поворачивались на левый бок (Валентин где-то вычитал, что на левом боку спать полезно, не давишь на печень), потом он, немного согнувшись, правой рукой прижимал ее к себе, целовал в макушку – это был привычный ритуал. После чего оба засыпали почти мгновенно, многие знают, как это ценно: никто никому не мешает, не раздражает.

Валентин протянул руку, нащупал телефон на тумбочке, посмотрел на экран:

Так и есть, без десяти восемь. Минута в минуту, удивительное постоянство. Интересно, когда не нужно рано вставать, скажем, в воскресенье или в других, надо признать, нередких случаях – он сам себе хозяин, – Валентин не просыпался до десяти, а то и до одиннадцати. Загадки организма.

Он очень любил эти минуты тишины, когда оставался наедине с собой и в то же время не один. Можно было спокойно, неторопливо приходить в себя после сна, вспоминать, размышлять, планировать. Он где-то вычитал, что очень вредно, едва проснувшись, вскакивать как ошпаренный, метаться, нагружаться. Ах, опаздываю! Что-то глотать, что-то прихлебывать на ходу… Нет, в новый день нужно втягиваться постепенно и утром думать только о хорошем. Он так и старался поступать… Если бы не сны. Но он после гриппа уже почти две недели, как вышел на работу, а сны его не оставляют. Возможно, последствия, не исключено… Во всех средствах информации не устают предупреждать, что последние вирусные гриппы дают самые непредсказуемые осложнения.

Но все-таки с утра – только о хорошем…

Он сладко потянулся, стараясь не потревожить Нину. Пусть поспит. Она лежать не любила, проснувшись, сразу подымалась, правда, несуетливо, неторопливо. И всегда в хорошем настроении. Потягивалась, уже сидя. А, кстати, плечо доказывало, что она пополнела. Пока все в пределах нормы, но обратить внимание на это стоит: маленькие быстро становятся колобками.

Да, думал Валентин, спать с ней хорошо. Особенно в приличном, прямом смысле этого выражения. Он вспомнил свой предыдущий опыт – а опыт был, в тридцать пять лет это неизбежно. Скажем, предшественница Нины. Последняя… нет, на всякий случай скажем: предыдущая – не стоит зарекаться… Предыдущая подруга и даже сожительница Настя плохо засыпала. Вертелась, нервничала. Он, даже уснув, слышал, что храпит, и чувствовал себя садистом. Между прочим, с Ниной он не храпел, а может, она не слышала, что, в принципе, одно и то же. А Света, та вообще спать не любила – бывает же такое – и ему не давала. Ее любимая поговорка: спать вдвоем – значит не спать вдвоем. Да, не спать вдвоем она определенно любила. Света…

Но в глубь воспоминаний он погружаться не хотел. Дальше было минное поле…