Анна

Слёзы застилали ей глаза и не давали возможности рассмотреть, куда она бредет? У Анны не хватало сил их даже вытереть. Наверное, ей и правда, нужно было выплакаться. И нужно было не останавливать этот поток. Она плакала и тихо повторяла по себя:

– Как он мог! Как он мог так оскорбить мои самые возвышенные чувства и так пошло и откровенно унизить при чужой, смазливой девице! Неужели нельзя было придумать какие-нибудь другие, не такие пошлые оправдания?

Она брела неизвестно куда и повторяла, и повторяла этот застрявший на губах вопрос, а слезы капали с подбородка и стекали по декольте сарафана, щекоча грудь. Ноги уже гудели и требовали отдыха. Нужно было куда-то присесть. Анна огляделась, чтобы понять, куда ее занесло? Самый простой путь – прямо. И она пошло по этой улочке в неизвестное прямо…

Узкая улочка попетляла, попетляла, зажатая между стенами старинных домов, потом нырнула в древнеримскую триумфальную арку со старинными сводами, напоминающими средневековый замок, уперлась в низкий арочный проход, но вдруг все-таки вырвалась на простор широкой площади и распахнула всю красоту морского пейзажа, раскинувшегося перед ее взором. Сам средневековый замок остался слева, гордо возвышаясь башней над всем, и над верхним, средневековым городком и над нижним современным городом.

Площадь была небольшая и по ее краю, нависающему над отвесными скалами, шла элегантная балюстрада в виде балкона с небольшим кафе под зонтиками на самом краю этой балюстрады со столиками, торцом упирающимися в нее, и украшенными цветами в горшках и вазами с фруктами.

Анна вдруг поняла, что очень хочет бокал холодного, белого вина. Только он поможет снизить градус закипевшей внутри боли. Она огляделась. Красивый вид, и симпатичный столик позвал ее сесть именно здесь, на этом балконе над обрывом, и почувствовать наконец-то своей распахнувшейся Душой и этот старинный городок, и эти древние стены из, местами замшелого камня, и этот воздух, спускающийся с гор, и эту прекрасную весеннюю пору, дарящую ей атмосферу элегантности старинного городка настоящей Французской Ривьеры.

Ранняя весна на юге Франции была удивительно прекрасна. Нужно вытереть слезы и начинать жить дальше. Горы за спиной, море до горизонта. По самому краю балкона – палитра цветов, радугой свисающая из горшков, кое-где зазелененная для подкраски молодой, сочной травкой, и служащая необыкновенной декорацией к синему, с бирюзой, морю. Она посмотрела вниз.

Справа и внизу пейзаж молодой, сочной зелени, был утыкан белоснежными высотными домами центральной части города, перетекающими в золотой песок пляжей, загибаясь полукружием вслед за бухтой, а слева и перед балконом погружен был в сплошную зелень деревьев, через которую мелькали только крыши невысоких шикарных вилл, да кое-где просматривались голубые пятна водной глади бассейнов.

Анна сидела за столиком и всматривалась в эти крыши. Она хотела увидеть крышу виллы, в которой поселилась вчера и еще не совсем понимала сейчас ее местоположение с высоты горы Ангела.

Агент по недвижимости на все лады расхваливал и целебный воздух, и напитанный полной релаксацией утонченно-уединенный отдых, которого она так хотела, и красоту средневековых стен верхней части древнего поселения, и высоко стоящую оборонительную башню, и самое древнее дерево, которому было уже более пяти тысяч лет, как уверяли старожилы, и было оно самым древнем раритетом Кап-Мартэна, древнее мхов на древних камнях кладок древних колоннад.

С самого утра она решила заняться экскурсией. Бродила по узким улочкам и рассматривала достопримечательности, пытаясь отвлечь себя от невеселых мыслей. Конечно, копия картины Микеланджело Буонарроти в старинном местном соборе впечатлила и отвлекла на какое-то время от произошедшего всего несколько дней назад, но, в то же время, заставила глубоко задуматься и о себе, и о своей судьбе, удивительным образом делающей неожиданные повороты и такие тупиковые выходы в никуда, что можно было только диву даваться.

Вот тогда ей стало так жалко себя, что слезы посыпались из глаз как горох, потому что ее судьба была похожа на эти кривые улочки, по которым она только что бродила и предположить иногда не могла, куда заведет следующий поворот или выведет старинная арка, как только что вывела на широкий морской простор.

Вот было бы так же и в судьбе! Только что был тупик и вдруг один поворот, узкий проход, и ты попадаешь в такую красоту, от которой кружится голова! Но у жизни и судьбы свои планы на нас и что она выкинет в следующую минуту бытия, было неведомо никому.