Анатомия пришельца

Дмитрий Нечай

Анатомия пришельца

В комнате было тихо. Слабый свет ночного светильника наполнял ее некой красноватой таинственностью, прячущей в своем сумраке многое, бросающееся в глаза при обыкновенном освещении. Беспорядок, бывший повсюду, сейчас казался гармоничным и вполне уместным. Скопления звезд, особенно ярких в этой части галактики, приятно для глаз мерцали за окном. Я встал с кресла, на стенных часах было восемь вечера. Удивительно все-таки, стоит выйти за дверь, как тебя сразу подхватит круговорот событий и увлечет в свою бездну проблем и действий, унеся от этого спокойствия далеко-далеко. Все это, несовместимое вроде бы, на самом деле рядом, прекрасно уживается и, не перечеркивая друг друга, дает чудесную возможность разнообразия и перемен.

До ужина был еще целый час, и сидеть все это время здесь мне почему-то очень не хотелось. То ли надоела своя собственная комната, то ли захотелось опять почувствовать утомлявший в первое время стремительный бег событий, проносившийся там, за дверями моей комнаты. А, может, еще что-нибудь, что пока и объяснить не смогу. Я прошелся вдоль стены и, почти не раздумывая, рывком открыл дверь.

Суета, наполнявшая корабль вот уже целый месяц, то нарастала новыми выступлениями и бурными обсуждениями, доходившими иногда до драк, то резко, неизвестно по каким причинам вновь утихала, напоминая в лучших своих формах старое доброе время, стабильность и спокойствие. С тех самых пор, когда два месяца назад лидеры колонии добились столь долгожданного колонистами права на переселение и поднялись на борт своих кораблей, жизнь стала похожа на пульсирующий вулкан. Хотя категорически отвергаемый ранее соединенным руководством всех колоний план переселения был одобрен и разрешен к исполнению, и реальная власть от центра перешла к лидерам нашей колонии, страсти не утихали. Назревшие перемены, столь очевидные всем и столь желаемые до их разрешения, неожиданно после этого разрешения стали кое-кому сомнительны. Стали раздаваться голоса об ошибочности решения, требуемого ранее. И хотя своих предложений никто не вносил, взбаламутить находящееся в подвешенном расположении общество подобные мнения смогли довольно быстро. Созванный сразу же после утверждения плана переселения совет, призванный управлять колонией во время переброски и первое время по прибытию, прилагал немалые усилия по стабилизации порядка.

Обращение членов временного управления к жителям колонии носили весьма убеждающий и трезвый оттенок. Однако полной дисциплины и повсеместного понимания правильности и необходимости подобных свершений добиться так и не удалось. Очень странно, но мне порой казалось, что эти люди, в высшей степени интеллигентные и благопристойные, просто не способны топнуть ногой и жестко заявить о срочной необходимости порядка. Они старались нянчиться с каждым в отдельности, дотошно втолковывая ему вынужденность временных неудобств и его личной нужды. Они напоминали мне добрых воспитателей, не способных, даже, скорее, просто чувствовавших, что не имеют права наказывать ребенка за его баловство.

Еженедельно на оправдывание перед людьми за то, чего они сами же, эти люди, хотели, уходила уйма часов эфирного времени. Приводились известные многим, но вновь потребовавшиеся для еще одного убеждения после быстро прошедшего первого, факты. Планеты колонии истощены, месторасположение по отношению к звезде ужасное, постоянная нехватка энергии, вытекающая из этого и ставящая колонии в ужасные условия неизвестного доселе дефицита. Приходилось вновь и вновь показывать колонистам одной планеты ужас других, а колонистам этих других бедствие планет первых, дабы хоть как-то усмирить брожение умов. Сказывалась и неподготовленность. Не многие знали и хоть как-то могли ориентироваться в таких понятиях и проблемах, как межзвездная переброска. Общая глобальность проблемы, суммированная со многими этими сложностями, образовывала весьма сложный узел, требующий своей развязки, и нет никаких сомнений, что это будет сделано, однако хаос внушал серьезную опасность для этой задачи.