Амулеты

Пролог

Здравствуйте!

Меня зовут Дмитрий Орлов. Я прожил долгую и счастливую жизнь. Именно счастливую жизнь, несмотря на тот факт, что в последнее время она состояла только из одних потерь.

Первое осознание того, что я буду неуклонно терять, пришло ко мне, когда мне исполнилось сорок семь лет или сорок восемь. Сейчас и не вспомнить. Да и важно ли? Ей-богу, спорный вопрос! Главное, я помню, что двадцать седьмого марта N-года моя единственная дочь Виктория вышла замуж за офисного клерка Анатолия, с которым мы так и не подружились, как бы я не пытался наладить с ним контакт.

После церемонии бракосочетания я плакал. Нет. Я рыдал, как рыдал бы любой родитель на моем месте. Я понял простую истину, что моя дочь выросла, превратившись из скромной и наивной девочки в самостоятельную женщину. Что она ускользает из моей жизни, исчезая в дымке одинокой старости. Что теперь ее сердце принадлежит ему и только ему.

Потом умерла моя любимая жена, с которой мы прожили в счастливом браке больше пятидесяти лет. Мы успели отпраздновать «золотую» свадьбу. Что-то внутри меня умерло, вместе с ней. Я думал, сойду с ума: рассудок затуманился. Но постоянная поддержка дочери помогла мне пережить потерю любимой женщины, матери и лучшего друга. Именно друга, с которым мы вместе преодаливали жизненные трудности и препятствия. Мы вместе скоробили и оплакивали своих умерших от старости родителей и радовались таким мелочам (а вся наша жизнь состоит из мелочей!), как повышение на работе.

…Два года назад Виктория погибла в крупной автокатастрофе. В ее старенький «Шевролет» врезался пассажирский автобус: отказали тормоза. В чудовищной аварии погибло еще десять человек. Виктории было всего шестьдесят шесть. Вот тогда мое сердце не выдержало, у меня случился первый инфаркт. Я чудом выжил, за что проклинал Господа. Я не хотел дальше жить, я не видел смысла в опустевшем мире, где я остался один – дочь не могла родить ребенка, я так и не стал дедушкой – со своим радикулитом и еле работающим сердцем. И через месяц после первого инфаркта, у меня случился второй…

…И я снова чудом выжил. Посчитав, что это знак свыше, я решил жить, невзирая ни на что.

Недавно мне исполнилось девяносто девять лет. Выдающаяся дата. Конечно, девяносто девять – не лучший возраст.

Помню, когда мне было двадцать лет, в те дни мир, казался, молодым и зеленым, я не мог нарадоваться жизнью, все в ней пленило и расслабляло, не было никаких проблем, ни ответственности, ни ежедневных, монотонных и будничный забот. Я был холостым студентом, который познавал не только нудные научные дисциплины по маркетингу и менеджменту, но и другие более нужные и естественные науки, как наука ухаживания за девушками, наука достижения поставленных целей. И другие.

Именно в двадцать лет я впервые увидел свою будущую жену на одной из студенческих вечеринок.

И понеслось. Как будто кто-то свыше нажал на рулетку жизни. От первого нежного поцелуя к первой влюбленности (к первой взаимной симпатии). От влюбленности к первой большой и «крепкой» любви, это, когда ты уже четко понимаешь разницу между первой романтикой и настоящей дружбой двух противоположных полов, где каждый идет друг другу на уступки (а больше никак!). От первой любви к молниеносному обмену кольцами в знак нашей взаимной и вечной любви перед Богом, перед дорогими людьми, перед всем миров, в конце концов. От волшебной свадьбы к первому ребенку, который незаметно для нас стал смыслом жизни. Мы стали семьей, которую нужно было кормить и обеспечивать.

Жизнь – стремительная река. Особенно, когда устраиваешься на работу. Время словно разгоняет свои невидимые стрелки, сменяя зиму на весну; весну на лето; лето на осень; осень на зиму. Не успеваешь проснуться, как видишь перед глазами дочь, которая уже превратилась в юную красавицу и пошла в колледж, а жена в зрелую женщину с первой седой прядью на голове. Ты понимаешь, что ты уже стареешь. Хотя вроде бы только вчера начал жить.

В двадцать лет я думал, что до пятидесяти так далеко, что этого никогда не случится. Как же я ошибался. Это всего пятьдесят белоснежных зим. Всего!

Время никого не жалеет. Все мы – смертны. Казалось, еще вчера я просыпался от оглушительного крика шестимесячного ребенка в соседней комнате, от стонов любящей жены во сне… теперь я просыпаюсь в маленькой и одинокой палате от криков больных стариков, которые мне стали единственными друзьями на этой земле. А самое паршивое из всего этого то, что, когда ты открываешь глаза, вернувшись из мира сновидений, ты понимаешь, что тебе уже далеко не двадцать лет.

А девяносто девять. Ужас!