Амелин

Меня зовут Гомеева Кристина, мне 35 лет. Я обычная, ничем не выдающаяся, среднестатистическая женщина, с обычной внешностью, живущая обычной жизнью. Работаю в небольшой строительной фирме. Обычный менеджер среднего звена, офисный клерк, как нас принято называть. Счастливо замужем уже 13 лет. С мужем Вадимом, мы вместе ещё со студенчества, за эти годы много чего пережили вместе и ипотеку, и прочие мелкие кредиты, и бытовуха нас заедала, но несмотря ни на что мы по-прежнему вместе. Конечно, за всё время, юношеский романтизм и страсть подрастерялись, прежний пыл угас, но живём мы попрежнему душа в душу. И всё вроде бы хорошо, и ничем не хуже чем у других, за исключением одного… У нас досих пор нет детей. Когда мы только начали жить вместе, я забеременела и Вадим был не против ребенка, но я не хотела торопиться, уговорила его сначала пожить для себя, встать, как говориться прочно на ноги, а потом уже думать о детях. В итоге я сделала аборт.

И вот на радость Вадиму, я созрела для рождения ребёнка. Ипотеку мы выплатили, кредиты за машины тоже. Попутешевствовали немного, мир посмотрели, себя показали. Я и решила — пора…

Но сколько бы мы не пытались, у нас ничего не выходит. Мы обратились в клинику, сдали все анализы, прошли все необходимые процедуры. И вот буквально 40 минут назад мне сообщили результаты. Бесплодие — последствие аборта. Я больше никогда не смогу иметь детей. Я кончилась как женщина. Я пустой сосуд.

А Вадим так хотел ребенка. Он мечтал о дочке. Зачем я ему теперь такая? Он ведь ещё молод, сможет найти себе хорошую, здоровую девушку, которая сможет ему родить и не одного ребёнка. Но загвоздка в том, что он меня не сможет бросить, он у меня слишком хороший, правильный. Будет коротать со мной свои дни до самого конца. Поэтому, немного поревев, жалея себя бедную, я чётко для себя решила, что на развод подам сама, я должна его отпустить, что бы у него был шанс на нормальную полноценную семью.

И вот я в своей проклятой машине, (которую я когда-то предпочла нормальной, полноценной семье, теперь эта железяка меня совсем не радует) еду в сторону ЗАГСа. Я настолько погрузилась в своё горе, что не замечала ничего вокруг, да и перед собой собственно говоря. Я летела, не обращая внимания на красный свет светофора, до тех пор, пока не услышала с правой стороны, визг тормозов и истеричный звук клаксона, прямо на меня летел гружёный КАМАЗ и естественно, затормозить он неуспевал.

Удар, боль, темнота… Какие-то голоса, боль, режущий глаза свет, потолок больничного коридора… Снова голоса, боль, свет хирургических прожекторов и снова темнота… Потом тот самы пресловутый свет в конце тоннеля и я к нему парю. Никакой боли, никакого сожаления. Так даже лучше… Не пришлось разводиться, Вадим бы этого не понял, он бы меня так просто не отпустил. А теперь он будет счастлив, не сразу… потом… но он обязательно будет счастлив. Но уже не со мной. Наверное была бы я жива, снова заревела бы…

Вдруг я резко остановилась, как-будто, меня что-то держит, а затем резко понесло куда-то всторону. Прямо передо мной открылся, какой-то дополнительный проход в ещё один тоннель, и меня кинуло прямо в него. Меня крутило, вертело, швыряло. Наверное это путь в преисподнюю и туда отправляются все грешники. В какой-то момент, даже я мёртвая, этого не выдержала и отключилась.

Видимо я действительно попала в ад, потому что я буквально горела. Жар был просто нестерпимый, у меня болело всё, не было ни одной клеточки в моем теле, которая бы сейчас не страдала.

— Придется немного потерпеть. — вдруг прозвучал чей-то голос, как будто сквозь толщу воды. — Если ты хочешь снова жить.

Видимо это была клиническая смерть и наши врачи вытащили меня буквально с того света. А я уже смирилась с тем что умерла.

— Я решил дать тебе этот шанс. — вдруг сказал голос уже чётче. И так пафосно это прозвучало, как-то не похоже на врача. Я попыталась открыть глаза и увидеть говорящего, но у меня ничего не получилось, я совершенно не владела своим телом, я не чувствовала ничего кроме жара и боли. — Не пытайся, у тебя сейчас все равно ничего пока что не получится. Сейчас тебе остаётся только потерпеть. Завтра будет легче, я приду и мы поговорим.

И голос затих, а я осталась со своими мучениями и физическими и душевными.