Амброзия

Я стала старше. Может быть мудрее

Уж точно опытнее. Наверное, всё так.

Из скал ступаю. Сквозь призраков, сквозь души

Погибших и потерянных. Оплаканных

Не позабытых. Осталось ли стремление?

Движение к цели? Бег до звёзд?

Иль стою на месте, как прикованная.

Разбитая и брошенная,

Как заживо гниющий скорпион?

Что сам себя изжалил. Изничтожил.

Стёр.

У этой девушки короткие чёрные волосы. Байкерская куртка, густо подведённые глаза. Кожаные штаны в облипку и роскошная вишнёвая помада на губах. Худая как щепка, смотрит с прищуром и не выпускает сигарету из рук.

Пальцами, с облупившимся чёрным лаком на ногтях, водит по табло проигрывателя, подбирая композицию и, находя подходящую, бросает монеты в автомат, зажимая соответствующие кнопки. По залу небольшого придорожного бара прошлись заводные ноты, сопровождаемые словами:

Watching her

Strolling in the night so white

Wondering why

It's only after dark

Tito & Tarantulla — After dark

Подтанцовывая под музыку, она подмигнула парочке удивлённых дальнобойщиков — ну кто ещё будет ставить такое старьё? И возвратилась обратно за барную стойку, ловко опрокинув вовнутрь стопку текилы.

Под потолком крутится вентилятор, вяло разгоняя жаркую ночную духоту. Выйдешь наружу и как в баню попадёшь, окружённый сверчками и стрёкотом цикад. Лето в Луизиане сравнилось с адским пеклом. И отсутствие солнца ни на йоту не приглушило летний жар.

В такой печке у любого поедет крыша. Мысли вяло переворачиваются в голове, не приближая к верным решениям. Черноволосая девушка вытащила кубик льда из пустого бокала с мартини, приложила ненадолго ко лбу, а затем запустила в рот, моментально захрустев ледяной крошкой. И даже не поморщилась, хотя от льда должно сводить зубы. Она лениво окидывает полупустой зал бара, слегка покачивая головой в такт музыки. Костяшками пальцев выстукивая ритм.

Ей скучно и она немного устала. Через пару часов бар закроется, а денег на ночлег нет. И идти некуда. Дальнобойщик, обещавший подбросить до Нового Орлеана, оказался полным засранцем и она соскочила с грузовика здесь. То есть нигде. Это даже не городишко, не село и не деревня. Просто стоянка с баром и мотелем, на многие мили вокруг окружённая болотистым лесом.

Захолустье, из которого придётся выбираться на своих двоих или же попытать счастья и уболтать подбросить кого-нибудь из зала. Но это утром. Сейчас здесь остались никудышные полуночники, от которых толку мало.

Появление в дверях бара молодого мужчины в косухе и байкерских ботинках стало для неё спасением. Приятный на вид, и по звукам с улицы, на байке, то есть проездом. Улыбается так, с прищуром, немного потный от жары, но ей такие нравятся. И приземлился рядом, угощает выпивкой, оглядывает с довольной ухмылкой.

Можно сказать, родственная душа.

— Куда путь держишь, красавица? — после взаимных расшаркиваний, запуская в рот зелёную оливку, спрашивает он, развалившись на спинке барного стула. — Я тебя здесь прежде не видел.

— Из ниоткуда в никуда, — отвечает тон в тон, прикладываясь к холодной ром-коле. Это не первый напиток за вечер, а девушка не из слабачек. — Вчера была в Колфаксе, до этого Шрифпорт, а дорогу держу на Новый Орлеан. Хотя кто знает, может рвану в Мисиссипи. Кто куда довезёт.

— Любишь путешествовать? — одобряюще кивнул он. — Не сидится на месте?

— Не люблю обрастать связями. По душе свобода, — согласилась она, облизнув губы.

Напротив них, над барной витриной, бармен переключил канал с дискавери на новости. Музыка из автомата глушила слова диктора, но общий смысл дошёл до обоих. Местные новости — пропал ещё один парень из приюта.

— Не боишься? — поинтересовался мужчина, когда диктор переключился на политику. — Люди сейчас запросто пропадают. Особенно в таких потерянных местах, как это.

— Я могу постоять за себя, — девушка равнодушно скользнула взглядом по экрану. — И я давно не ребёнок.

— Кстати, я Чарли. А тебя как?

— Джойс, — девушка протянула руку для пожатия, и парень с удивлением отметил, насколько по-мужски твёрдым оно оказалось. Она нравилась ему всё больше и больше, и он решил упрочнить знакомство, заказав ещё выпивки, а когда услышал, что кроме солёных орешков, она больше ничего не ела, раскошелился и на поздний подогретый в микроволновке ужин, состоявший из пары тостов и бутербродов.

Они пересели за дальний столик, находившийся рядом со слабым кондиционером. Здесь, за счёт сквозняка из-за плохо закрытой двери, было ощутимо легче дышать. И они чуть свободнее заговорили о планах на будущее.

Джойс поделилась, что в Новом Орлеане есть работа. Её давняя знакомая о чём-то таком говорила. А Чарли рассказал, что живёт здесь неподалёку на ферме родителей, подрабатывая разнорабочим. После их смерти, у него осталось много счетов и мало свободного времени, но он не жалуется. Джойс посочувствовала, поделившись, что она из системы. На почве отсутствия родных они выпили ещё. А потом ещё и так до закрытия бара, после которого решили перебраться к нему в гости.