Аллигат. Исход

Падение походило на полёт с обрыва лицом вниз.

Сквозь закрытые веки маяком прорвалась вспышка света.

Ольга услышала собственный сдавленный вскрик и рванулась в сторону.

Навалилась страшная тяжесть. Она сдавила грудь и лишила дыхания. Судорога пронзила тело, сковала низ живота. Пришла боль: острая, скручивающая, разрывающая на части. Показалось, что лопнуло сердце, и огненная лава заполнила нутро.

Когда последние наплывы боли угасли, Ольга почувствовала себя опустошённой и беспомощной. Слушала тишину, разбиваемую мягким негромким тиканьем часов. Лёгкие наполнились знакомым запахом. Книги… Так пахнут книги в фабричной библиотеке: сладко, пряно, с землисто-плесневелыми нотками осеннего леса.

Не решаясь открыть глаза, она пошевелилась и прислушалась к своему учащённому поверхностному дыханию. Занемевшая от неудобной позы рука невероятно ныла. Во рту пересохло.

Ольга обвела затуманенным взором высокие стеллажи с книгами. Перекатилась на бок, осторожно приподнялась и поползла на коленях к кафедре выдачи книг, освещённой ярким светом настольной лампы.

Неповоротливо поднялась и села за стол. Непослушными пальцами бездумно давила на кнопку разблокировки старенького мобильного телефона. Гаджет не отозвался на её усилия.

Мёртвый? — удивилась она. Забыла поставить на зарядку? Кажется, ставила.

Ольга стянула ботильоны и, превозмогая резь в ушибленном боку, прошла к шкафу. Морщась, с усилием натянула на ноги бурки, накинула на плечи меховую безрукавку. Спрятала ледяные ладони под мышки. Дрожала, выбивая зубами дробь. Согреться бы…

Заглянув за шкаф, дотянулась до кнопки электрочайника, стоящего на столе.

Вид себя в зеркале вызвал невольное недовольство. Не тем, что лиловый синяк украсил правую скулу, заплыл глаз и распухли губы. Было что-то другое, глубинное, подсознательное, пробуждающее смутные воспоминания. Будто она долгое время находилась под водой, не имея возможности вынырнуть и вот, когда час её освобождения был неотвратимо близок, случилось нечто ужасное, мгновенно оборвав ощущение радостного предвкушения приближающейся воли.

Ольга смахнула с ресниц непрошеные слёзы.

Взгляд остановился на больших круглых часах на стене — без четверти десять. Тёмные прямоугольники окон с белым тюлем на них подтвердили догадку. Она пролежала без сознания на холодном полу без малого четыре часа.

Как и думала, падение не прошло бесследно. Всё же ей повезло: руки и ноги целы, голова на месте, хоть и кружится. Она в своём уме. Общее самочувствие можно оценить как удовлетворительное. После такого-то полёта…

Ольга задержалась у зеркала и провела ладонью по его поверхности. Что она хотела увидеть в отражении? Другое лицо? Зачесав пятернёй отросшую чёлку вверх, долго всматривалась в высокий лоб, полукружья бровей, родную васильковую синь радужки. Испуганно вздрогнула от пронзительного свиста чайника.

Кипяток, чайный пакетик, сахар.

С наслаждением грела пальцы о гладкие фарфоровые бока чашки. Наконец-то согревшись и закрыв глаза, сидела в прострации.

В голове перемежались всплесками точечных воспоминаний размытые картинки извилистых улиц и малоэтажных зданий старого города, деревянные мосты над широкой мутной рекой. Мелькали конные экипажи и двухэтажные омнибусы. Дождливые зябкие сумерки в мгновение ока сменялись тёплыми ослепительными солнечными днями. Цвели сады и зеленели лужайки. Слышался смех, жужжание пчёл и визгливый лай собак. Виделись лица: мужские, женские, детские…

Ольга недоумевала: откуда память успела нахватать непомерный объём подобных воспоминаний? Почему так ярка последовательно мелькающая перед мысленным взором цепь событий, начиная с её падения со стремянки — здесь, в библиотеке фабрики, — и заканчивая…

Последнее видение — особенно яркое и болезненное — расширенные от ужаса чёрные глаза мужчины. Его взгляд показался настолько жутким и парализующим, что по спине поползла ледяная позёмка. Под ладонями явственно ощущались напряжённые мышцы крепкой мужской груди, в которую Ольга с силой впечатала свои ладони. Она желала мужчине смерти и ударила его в грудь. Она столкнула бедолагу с лестницы! Но он успел ухватить её за руку и они вместе…

Барт Спарроу, — молнией пронеслось в сознании его имя.

Она уверена, что никогда ранее не слышала его. Ольга спрятала лицо в ладонях.

Как в замедленной съёмке проследовали узнаваемые женские и мужские образы, их голоса, имена, фамилии…

Стэнли Элгард Хардинг. Мартин Вэйд Малгри…

Чувство невероятной потери захлестнуло.

Шэйла Табби Хардинг…

Под отчаянный стон заблудшей души вздрогнуло и сжалось сердце.

Зябко.

Пусто.

Одиноко.

Прочь кошмарные болезненные видения! — встрепенулась Ольга и прошла к шкафу. Домой, пора идти домой.

Шипя от боли в травмированном боку, она кое-как оделась.

Сумка показалась неподъёмной. Женщина достала из неё две толстые книги, отложила в сторону, выключила лампу и вышла в тёмный коридор.