Алиса и проклятый Зверь

Ярхан

— Оставь Ингрид в покое, мерзавец!

Кто такая Ингрид — я знал. А вот вопящую на пороге моего скромного дома женщину видел впервые.

— Ты кто, на хрен, такая? — я изогнул бровь, глядя на дамочку.

— Опекунша Ингрид, — она зло сощурилась.

Вот оно что…

Сегодня первый день зимы — праздник. У меня на вечер были другие планы, но, похоже, придётся задержаться. Я сделал шаг назад, приглашая миссис в дорогом пальто осчастливить не менее дорогими сапогами грязный пол моей съёмной каморки.

Женщина, сверкая злющими глазами, прошла в комнату, я закрыл дверь. В том, что у бабы плохо с головой, сомнений не было. Богачка заявилась ко мне — не самому благородному «мусье» — в один из самых опасных районов города без охраны. Отодвинул тряпку на окне — под фонарём её ждал запряжённый экипаж.

— Зачем пришла, опекунша? — я цапнул бутылку с элем и развалился в кресле.

— Чтобы ты, нищая морда, отстал от моей падчерицы, — зашипела змеёй. — Иначе…

— Иначе? — перебил её. — Угрожать мне вздумала?

— Я предупреждаю, — дама вздёрнула острый подбородок. — Ингрид выходит замуж за человека своего круга.

Едва элем не поперхнулся.

— Ини не говорила, что обручена, — я замер, глядя в глаза женщины.

— С рождения.

Я всё же поперхнулся.

— Ни хрена ж себе…

— Ты запудрил девчонке мозги, — она оттопырила указательный палец. — Вместо того чтобы думать о свадьбе, она треплется о любви. И с кем?!

Новость о том, что у моей Ингрид есть жених, выбила из колеи. Иначе я бы уже сломал назойливой скандалистке конечность, которой она нервно трясла перед моим носом, подкрепляя пламенную речь.

— Шла бы ты отсюда, — процедил.

Говорить не хотел. Ни с кем. Надо было подумать. А склочная баба из высшего света пусть катится к чертям.

— Я дам тебе шанс, — заявила опекунша, пропустив мои слова мимо ушей. — Скажешь Ингрид, что между вами всё кончено, и я не стану принимать меры.

— О каких мерах ты говоришь?! — зарычал и поднялся на ноги. — Ты хоть знаешь, кто я? — сомкнул пальцы на горле глупой бабы.

— Знаю, — в её глазах не было и тени страха.

— Умишком слаба? — я оскалился. — Ингрид — моя.

Не понял, что дрянь сделала, но в следующее мгновение перед лицом встала пелена чёрного едкого дыма. Пальцы сами разжались — опекунша оказалась на свободе, а я, кашляя и задыхаясь, опустился на пол. Неужели я — оборотень — не почуял ведьму? Быть такого не могло!

— Моя падчерица — наивная девочка, — женский голос звучал в ушах эхом. — Она всё мне рассказала. Ты — животное.

— Ведьма… — просипел, корчась в муках.

— Я? — опекунша хмыкнула и ткнула сапогом мне в бок. — Я — нет, но у меня есть знакомая колдунья. Теперь ты проклят, зверь.

Вообще не вовремя!

У меня по венам тёк раскалённый металл. Тело ломило от боли. Я почти ничего не видел. Опекунша Ингрид говорила что-то, но я плохо понимал её слова.

— …Навсегда останешься волком, и даже имени своего не вспомнишь.

Алиса

Перед глазами всё плыло, словно во сне. Почтенные дамы и господа в гостином зале нашего дома — сборище снобов. Им тут не место. Но сегодня их общества не избежать. Картинка слилась в чёрно-белое пятно.

Плакать нельзя. Только не при них.

— Соболезную вам, мисс Дей, — фальшиво вздохнула пожилая леди с чёрной вуалью на лице.

Я вздрогнула и крепче сжала зубы, стараясь сохранить спокойствие. Кажется, гостям давно пора расходиться… Нет? Тогда уйду я.

— Благодарю, — ответила ей тихо. — Прошу меня простить, — развернулась и поспешила убраться подальше от дикого фарса.

Двигаться с достоинством. Вести себя подобающе. Говорить только обдуманные фразы. Иначе в высшем обществе не выжить.

Я так устала от лживых людей и их «соболезнований»… Никто из собравшихся не делал это искренне — слишком многим задолжал мой усопший отец. Как выяснилось, наша семья разорена. Денег на счетах нет, а фамильные драгоценности и коллекционные картины давно в ломбарде. Остался только родовой особняк. Нам с братом придётся продать его, чтобы рассчитаться с кредиторами.

Вышла в сад и направилась к беседке — мне просто необходимо одиночество. Хотя бы несколько минут тишины.

Вечер опустился на город, на наш сад. Я с грустью посмотрела на мерцающий огонёк в фонаре, и сердце заныло — скоро родовой особняк семьи Дей займут чужие люди. Сделают здесь всё по-своему, обживутся и будут счастливы.

— Моя бедная сестрёнка, — нарочито надсадный хрип брата над моим ухом выдернул из мыслеворота. — Никак не можешь переварить трагедию?

— Какой же ты, Стю… — у меня в горле застряло слово, которое хорошо воспитанная мисс даже шёпотом не произнесёт. — Бессердечный!

— По-твоему, я должен оплакивать папашу? — он развалился на лавке. — Я зол, Алиса. Зол как никогда.

— Злись на себя, Стюарт, — скрестив руки на груди, посмотрела в наглые глаза братца. — Большинство долгов папы — твоя заслуга.

— Да? — в его взгляде мелькнула агрессия.

— Разве нет? — я закипала.

— Прикуси язык, сестричка, — Стю сощурился, навалившись грудью на стол для чаепитий.

— Отец не жалел для тебя денег. Любой каприз оплачивал. Это по твоей вине нам придётся продать особняк! — я встала.