Алиса Длинные Ноги

БЕЛАЯ СЕРИЯ «ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ»

Эсаул Георгий

АЛИСА

ДЛИННЫЕ

НОГИЪ

«Литературное наследие»

Москва

2016

ПРЕДИСЛОВИЕ

— ВодЫ и корочку Бородинского сухого хлеба с запахом конюшни! – тонкая белая рука со старческими конопушками ухватила стражника Семена Ивановича за фалду парадного сюртука – так корабельная крыса хватается за косичку капитана. – АХА-ХА-ХА-ХА!

Негодник я, солгал – не воды и хлеба мне нужно, а – дыни «Колхозница», на пламенный ум революционера пусть будут похожи дыни.

— Устав не велит передавать узникам колдунам посылки с воли, иначе – смерть под парусом охраннику, трибунал! – Семен Иванович сомневался, косил жеребячьим глазом на золото в руке волшебника.

— Две дыни «Колхозница» за две тысячи золотых червонцев «Сеятель»! – колдун соблазнял, сверкал огненными глазами, выпускал желтый серный дым из ноздрей – ад, а не человек!

Через два часа охранник тайком передал узнику две – Солнце им имя – дыни «Колхозница», спелые, душистые, жёлтые, круглые футбольными мячами:

— Сожрешь, враг диктатуры пролетариата? — Семен Иванович с интересом смотрел за ужимками колдуна – так лиса наблюдает за игрой футболистов Российской сборной.

— Апокалипсис! – негодяй колдун, гад смердящий, засунул дыни под балахон, приладил на место грудей, корчил из себя артиста театра Кабуки. – ГЫЫЫ! С огромными сиськами-дынями, похож я на графиню Алису Антоновну? Conseil et aime-moi!

— Акуратненькие у меня грудки – булочки, не дыни; у старых развратниц груди – дыни африканские, а у меня – булочки Елисеевские! – графиня Алиса Антоновна в опочивальне белкой вертелась перед зеркалом (три тысячи серебром на аукционе в Тамбове). – АХ! Тайно я обнажена, даже из зеркала за мной не подглядывает лукавый с глазами-пуговицами!

Я морально устойчивая девица, институтка – Институт Благородных Девиц – моя отрада, поэтому не пристало мне кичиться, фиглярничать, примерять на себе образ дворянки из гражданского управления.

(Графиня Алиса жеманничала, обманывала свою совесть – от души веселилась, восторгалась авторитетным телом – худенькая, но талия, бедра – в меру, образовательные, эталон, а ноги – неприлично длинные, телеграфными столбами уходят в романтическую даль розовую!)

— Барыня, графиня Алисия Антоновна, что изволите к завтраку надеть – золотое эльфийское или скромное феевское серебряное платье? ХМ! ГМ! КХЕ-КХЕ! – горничная Аделаида смахнула невидимую пушинку с левого плеча графини, словно чёрта по рогам погладила! – Ваш папенька, граф Шереметьев, волнуются, словно Король Артур в бане с хором Миланской оперы. Пенсне-с у графа запотели до неприличия, не виден графу танец балерин в Зимнем Саду.

Приказывал, чтобы вы поспешали, на словах передал, чтобы не тратили время на неприличное, не разглядывали себя в зеркале, не дорогая вы картина.

Знает он о ваших танцах, когда перед зеркалом вы изображаете кобру индийскую, через цыганскую щелочку за вами подглядывает, следит, чтобы мораль не нарушили – добренький ваш папенька, столп нравственности!

— Розовая вода для омывания и лепестки роз – благовоние – дорогое, но для порядочной девушки – обязательное – готовы? – графиня Алиса целомудренно поправила локон, не стыдилась своей наготы; служанка – не человек, стул она. – Если ненадлежащей температуры вода – накажу с пристрастием похищенной тигрицы.

Каждый знает своё место – на то и гармония в Природе, чтобы моё золотое сечение не пересекалось с твоим; поприще служанки себе ты выбрала – радей, городок наш маленький – Санкт-Петербург, каждая служанка – фонарь. – Графиня Алиса Антоновна проследовала в умывальную комнату (итальянцы цокали бы языками, надували индюшачьи груди, пели бы оперы от восторга, что комната – янтарная).

Остановилась возле медной ванны – вензеля, ножки в виде лап льва, затейливая греческая резьба с картинами из индийских философских книг.

Алиса переступила через край – вода тёплая, нужного качества, с молоком диких ослиц – чтобы кожа не задохнулась в эпидемии, кожа – не рыба, коже необходим уход.

— Нелепо выглядишь в своей безграмотности, Аделаида, похожа на горький корень перца.

Если бы не твоя красота – конечно, она на сиксилиард ступенек ниже моей блистательности – в шею выгнала бы тебя на конюшню, к Иванам, родства не помнящим!

Пожадничала, лепестки белых роз насыпала, нерадивая, а мне необходимы бархатные алые, кровь Короля Людовика в алых розах.