Альфа и Омега

Чёрною стрелой, уверенно летящей к цели, пронзил пространство Солнечной системы небольшой клинообразный объект. Все, кто по долгу службы непрестанно мониторили ближний космос, будто ослепли на краткое время, не замечая его стремительного полёта. Ослепла вдруг и безупречная автоматика. Ни один человек на кораблях, орбитальных станциях и планетах Земной Федерации так и не узрел незваного визитёра. Ну а он меж тем спокойно держал свой курс к ночному светилу Земли.

Скользнув к поверхности Луны, черная машина нырнула в темнеющий провал кратера, наречённого людьми именем Иоганна Кеплера. Её корпус содрогнулся и плавно раскрылся черной лилией, выпуская на волю того, кто таился внутри. Мерцающие глубоким рубиновым светом нечеловеческие глаза, лишённые зрачков, устремили свой взгляд прямо сквозь стены кальдеры и лунный реголит туда, где находилась маленькая и, в общем-то, беззащитная, несмотря на всю мощь человеческой цивилизации, голубая планета.

"Ну, кошмары, ну и что?".

Леонид Бакулин задал себе этот вопрос уже в третий раз, разглядывая лицо какого-то невыспавшегося мужика со слегка грубыми, но правильными чертами и цепким взглядом тёмно-карих, даже кажущихся чёрными глаз.

Разглядывал он его в зеркало, встроенное в стену напротив кровати.

А вопросом про кошмары докучал он себе неспроста. Прошлый раз столь сумбурные и дурные сны, как нынешней ночью, снились ему только в далёком детстве. Так что явление это было для него неординарным. Ни с того, ни с сего привиделись вдруг офицеру-космодесантнику, над филигранно уравновешенной психикой которого много лет трудились выдающиеся специалисты, пугающие картинки с чёрными рожами каких-то рогатых уродов и с инопланетными ландшафтами, гнетущими и щемящими душу. И всю ночь эти самые рожи спать не давали. Как это понимать и как воспринимать?

Махнув рукой на своё недовольное отражение, Бакулин решил отнестись ко всему скептически и философски. Попросту говоря, наплевать и забыть. Ибо любил он руководствоваться народной мудростью: не ломай мозг над всякой ерундой, он и прослужит дольше.

Однако, вопреки обыкновению, полностью выкинуть из головы этот сон десантник не смог. Весь день, занимаясь служебными делами, нет-нет, да и вспоминал он мрачные картины, наполняющие душу тревожным предощущением какой-то надвигающейся угрозы. Мнилось, будто кто-то непостижимо далёкий и чуждый только что бросил камень, всколыхнувший тихую гладь жизни человеческой, и пошли круги по воде настоящего, которые обернутся стремительными и опасными волнами уже в недалёком будущем.

Серая глыба Фобоса медленно приближалась, заняв уже почти весь обзорный экран. Исчерченный продольными бороздами и покрытый многочисленными кратерами безжизненный камень надвигался безмолвной тенью, будоража воображение неясными образами прошлого и грядущего.

Пилот десантолета* Сергей Бурин сильнее сжал дугообразный штурвал, внутренне готовясь к сложной посадке на неосвоенное небесное тело, на которое еще не ступала нога человека.

_______________________________

* Здесь и далее: значение используемых в романе наименований, аббревиатур, обозначений см. в глоссарии (прим. автора).

Второй пилот Пол Норман положил руку на плечо Бурина, успокаивая напарника:

— Хорошо идем.

— Высота — двадцать тысяч метров. При неизменной траектории десантный модуль уклонится от предполагаемого места посадки на двести метров, — напомнил о своем незримом присутствии автонавигатор.

Пилот неопределённо хмыкнул. В уклонении от первоначально рассчитанного курса в данном случае не было ничего удивительного. Фобос был знаменит наибольшей среди всех синхронно вращающихся спутников в Солнечной системе амплитудой либрации, а также тем, что "убегал" в пространстве, изменяя скорость своего движения. Ещё ученые XX века установили, что спутник по очень пологой спирали приближается к Марсу, и за каждые сто лет высота его орбиты уменьшается на девять метров. Было предсказано неизбежное падение Фобоса на Марс через несколько десятков миллионов лет. Ну а пока…

Бурин скорректировал траекторию снижения. Убедившись, что с намеченным курсом все в порядке, он проговорил в микрофон-контроллер голосовых команд автонавигатора:

— Выпуск с первого по восьмой посадочных штыков, четвертая схема сцепления с поверхностью. Переход на планетарный режим.

Четвертая схема представляла собой самый жесткий из возможных для гражданских десантолетов класса Ц-2 вариант сцепления с поверхностью с использованием силовых посадочных штыков. Применялась она исключительно при посадке на поверхность неисследованных небесных тел. Из серебристого днища десантолета выдвинулись восемь длинных клинков силовых полей огромной мощности. Модуль начал перестраиваться в соответствии с протоколом посадочного режима. Диск трансформировался в усеченный конус.