Алеф с единицей под ним

^{© Margaret St. Clair — «Aleph Sub One», 1948}

— Да, но я не понимаю, что ты имеешь в виду, говоря «с основанием до десяти», — с сомнением произнесла Уна.

Джик вздохнул.

— Всё очень просто, дорогая, — сказал он. — Обычно логарифмы строятся с основанием до десяти. Конечно, это не единственная возможная основа. В логарифмах Непера используется основа Е, которая является трансцендентной. Но тебе не нужно забивать себе этим голову. Главное, чтобы ты помнила, что логарифм из десяти равен единице.

— Единице? — ответила Уна.

Она не была уверена, но иногда ей почти хотелось, чтобы Джик перестал учить её математике. С его стороны было очень мило делиться с ней своими интересами — боже, многие мужья никогда не разговаривали со своими жёнами, кроме как чтобы пожаловаться на готовку — и он никогда не высмеивал её и не выходил из себя, когда она чего-то не понимала.

В колледже низшей ступени он много занимался математикой, и, хотя после выпуска из колледжа он ей особо не пользовался, Уна знала, что это много для него значило. У него была целая полка книг по математике.

Только… Ну, Джик был очень милым, но был ли он на самом деле таким хорошим учителем? Он потратил спокойные моменты их медового месяца (они совершили недорогое кругосветное путешествие в стратосфере), пытаясь научить её математике.

Уна не очень разбиралась в математике и не была такой уж подкованной, тем более что в старших классах она изучала алгебру и геометрию всего по полсеместра. И он всё объяснил, объяснил абсолютно всё, от начала и до конца. Он так много объяснял, что она запуталась, слушая его.

— Ну, если логарифм десяти равен единице, то какое число имеет логарифм два? — спросил Джик, наклоняясь вперёд и вопросительно глядя на неё.

— Сто? — неуверенно ответила Уна.

Джик просиял.

— Я знал, что ты поймёшь, — сказал он. — Ты умная девочка. Нужно было просто объяснить всё в достаточной мере. Хорошо, если число сто равно двум, то какое же это число, у которого логарифм три?

— Э-э-э… двести?

Джик вздохнул. На его лице снова появилось разочарованное выражение, которое она так не любила видеть.

— Нет, дорогая, тысяча, — мягко сказал он.

Наступила пауза.

— Знаешь, Уна, — задумчиво произнёс Джик, пощипывая себя за поясницу, — Остин рассказывал мне кое о чём, что могло бы тебе помочь.

Уна напряглась. Остин ей не очень нравился. Он был преподавателем на математическом факультете Городского колледжа, вполне респектабельным, вежливым, с хорошими манерами и всё такое, но ей не нравилось его влияние на Джика.

Не то чтобы он вовлёк Джика в азартные игры или что-то в этом роде — Уна, возможно, ещё смогла бы понять это, если бы он это сделал. Но каждый раз, когда Остин приходил повидаться с ними, Джик приходил с диким блеском в глазах и какой-нибудь математической головоломкой (Остин называл их математическими развлечениями).

В последний раз, когда он звонил, он не давал Джику спать до двух часов после полуночи, споря с ним о решении, и на следующий день Джику пришлось идти на работу, поспав всего четыре часа. Она хотела, чтобы Остин нашёл какую-нибудь хорошую девушку, женился и остепенился.

— Это то, над чем руководители математического и физического факультетов работали последние семь лет, — сказал Джик. — Остин говорит, что это самый совершенный роботизированный мозг, который когда-либо создавался. Сначала он занимал всю лабораторию, а теперь уменьшился до размеров стола. Он называется «Визи-мат».

— Что он делает? — спросила Уна.

Обычно она почти не разговаривала, когда Джик объяснял ей математику, опасаясь, что скажет какую-нибудь глупость, но вряд ли она могла ошибиться, задавая подобные вопросы.

— Насколько я понимаю, они пытались создать что-то вроде супервычислительной машины, на которой можно было бы легко извлекать кубические корни и выполнять другие математические операции. Но то, что у них в итоге получилось — по словам Остина — это ответ на молитвы тупого студента.

— Нужно написать любое математическое выражение на листе бумаги, ввести его в компьютер — у него, конечно, есть сканер — и посмотреть на экран. То, что получается в итоге — это перевод математического выражения на визуальный язык. Остин говорит, что ему всегда было немного не по себе от векторного анализа, и «Визи-мат» прояснил для него этот вопрос так, как он и представить себе не мог.

— Я не понимаю, как это работает, — сказала Уна. — Как там только что сказал ты, Джик — «Визи-мат» переводит математику в визуальные термины? Значит, их можно увидеть? Ну, как можно увидеть то, чего не существует, например, квадратный корень из минус единицы, о котором ты как-то рассказывал?

Джик рассмеялся.

— И никто не понимает, милая, — сказал он. — Остин говорит, что некоторые материалы по высшей математике, демонстрируемые на визи-экране немного пугают его. Нагоняют жути, вроде как.