Александр Колчак - неизвестные штрихи к портрету

После гибели Колчака прошло три четверти века, но в России до сих пор имя его проклято: "ставленник Антанты", "вешатель Сибири". Но мало кто знает, что был он храбрейшим морским офицером, кавалером высших боевых орденов. И никто уже не помнит, что был он полярным путешественником, выдающимся океанографом, опередившим науку о море без малого на полвека.

Всю жизнь он честно служил России, но долг свой перед Родиной понимал, конечно, совершенно иначе, чем большевики.

Только теперь о нем можно рассказать, наконец, правду, да и та будет полуправдой - архивных документов сохранилось немного. Недавно в специальных журналах появились статьи молодого архивиста Сергея Дрокова, но самым подробным "биографическим очерком" до сих пор остается, как ни горько говорить, - стенограмма допроса.

"Я вырос в чисто военной семье, - говорил адмирал, отвечая на вопросы чрезвычайной следственной комиссии. - Отец мой, Василий Иванович Колчак, служил в морской артиллерии, ... был приемщиком Морского ведомства на Обуховском заводе. Когда он ушел в отставку в чине генерал-майора, он остался на этом заводе в качестве инженера... Там я и родился".

В 1888 году - в четырнадцать лет - Колчак поступил в морской кадетский корпус, где сразу обратил на себя общее внимание. Товарищ его по корпусу писал позднее: "Колчак, молодой человек невысокого роста с сосредоточенным взглядом живых и выразительных глаз... серьезностью мыслей и поступков внушал нам, мальчишкам, глубокое к себе уважение. Мы чувствовали в нем моральную силу, которой невозможно не повиноваться; чувствовали, что это тот человек, за которым надо беспрекословно следовать. Ни один офицер-воспитатель, ни один преподаватель корпуса не внушал нам такого чувства превосходства, как гардемарин Колчак".

Александр увлекался военной историей, артиллерийским и минным делом. Он неизменно шел лучшим в своем классе и при выпуске в 1894 году был удостоен первой премии, но решительно отказался от нее в пользу своего товарища, которого считал способнее себя.

Это, конечно, показательный штрих - ведь только немногие способны на самопожертвование.

После окончания корпуса Колчак вскоре начал всерьез заниматься наукой. "Я готовился к южно-полярной экспедиции, - говорил он на допросе через два десятка лет. - У меня была мечта найти южный полюс, но я так и не попал в плавание на южном океане". Осенью 1899 года, совершенно неожиданно для себя, Колчак получил предложение Эдуарда Толля - принять участие в плавании на "Заре", в Первой русской полярной экспедиции. И без раздумий согласился, конечно.

В экспедициях, как известно, люди познаются быстро. Во время двухлетнего плавания на "Заре", во время зимовок и санных путешествий, у Толля вполне сложилось мнение о Колчаке. Здесь уместно подчеркнуть несколько штрихов - привести несколько выдержек из дневника начальника экспедиции.

"Наш гидрограф Колчак не только лучший офицер, но он также любовно предан своей гидрологии, - писал Толль во время плавания. - Эта научная работа выполнялась им с большой энергией, несмотря на трудность соединить обязанности морского офицера с деятельностью ученого".

А в дневнике санного путешествия, оставшись один на один с Александром Васильевичем, Толль записывал: "Колчак пребывал в трудовом экстазе,... гидролог бодрее и сохранил достаточно энергии, чтобы дойти сюда, в то время как я готов был сделать привал в любом месте".

Главной целью экспедиции Толля был поиск неведомой Земли Санникова, которую с начала XIX века наносили на картах к северу от Новосибирских островов. Однако поиски таинственной Земли с борта судна закончились, к сожалению, безрезультатно из-за частых туманов и сложной ледовой обстановки. Но Толль ни за что не хотел отступать.

Весной 1902 года он решился на отчаянный шаг. Во главе маленького отряда - всего из 4 человек - он уходит к острову Беннетта. Может быть оттуда - с высоких ледяных куполов - ему все же удастся увидеть желанную Землю? Хотя бы увидеть!

Отряд Толля, согласно договоренности, должен был до наступления морозов возвратиться на Новосибирские острова - там его поджидала вспомогательная партия. Но в конце декабря, когда все остальные участники экспедиции уже вернулись в Петербург, никаких известий от Толля еще не было. Судьба отряда не могла не тревожить, все понимали - нужна помощь. Предлагалось летом вновь направить шхуну к острову Беннетта, но уголь на "Заре" фактически кончился еще во время второй навигации, и доставить его в бухту Тикси, где зимовала "Заря", было невозможно.

Положение казалось совершенно безвыходным, но Колчак предложил до безумия смелый план - отправиться к острову Беннетта... на простом весельном вельботе.