Александр Грозный. Исчадия Ада (СИ)

Царь Александр возвращался в город-порт Ростов немного расстроенным. Обстановка в Керчи его не порадовала. Керчь жила, но была обложена войсками сыновей хана Давлет Гирея: Мехмедом и Адилем. Русские войска не смогли возвести хоть какие-то укрепления вокруг всего города и не смогли закрепиться на перешейке полуострова. По сути, войска, пока Александр отсутствовал, занимались грабежами ближайших окрестностей и так разозлили крымчан, что сначала против русских возмутились простые крестьяне, а потом подошли и регулярные войска Гиреев.

Античная крепость Митридат, которую царь приказал разобрать на камни, продолжала стоять в «первозданно разрушенном виде». Русские только и смогли, что установить баррикады между домов, но то, ради чего была взята Керчь, а именно — обеспечение действия торгового пути, не «работало». Дорога на косу, соединявшую Керченский полуостров с материком, была перекрыта крымчаками.

По сути, можно было оставлять Керчь и, скорее всего, так и случится, так как крымчаки уже устанавливали на возвышенностях орудийные батареи и изредка постреливали по городу, до понтонной переправы не доставая.

С другой стороны, Александр и не предполагал, что ему удастся удержать Керчь без полномасштабной войны с Давлет Гиреем, который, кстати сказать, выжил, чему сильно поспособствовал сам Александр, воспользовавшись своим даром ментального путешествия в пространстве и возможностью наполнять людей своей живительной силой.

Если кто-то спросил бы, зачем он это сделал, Александр с уверенностью бы ответил, что лучше иметь врага, которого ты уже знаешь, чем двух, которых ты не знаешь. А Давлет Гирея Санька выучил, как себя самого, и понял, отчего у него к России такая ненависть. Ведь Давлет «кушать не мог», как ненавидел русских царей.

Давлет считал, что он, как приемник Великой Орды, по праву должен владеть всей землёй от восточного моря до западного. И то, что сам он сейчас подчиняется османскому султану Сулейману — своему двоюродному, кстати сказать, брату — и является его ставленником, его не смущало. Наоборот! Давлет считал, что и у него есть право стать султаном Восточной Византийской Империи, когда-то покорённой его предком Чингизом.

Давлет был не просто возмущён, тем, что русский князь захватил Казань и Астрахань, посадив в них своих наместников, но и тем, что тот не выполняет установку орды — не ставить стен. Сначала русские объясняли установку стен в городах набегами ногаев и других «диких» степных племён, формально подчинявшихся Крымскому хану. Потом совсем перестали давать объяснения и стали, как доносили ему, строить каменные стены. В Москве, например, каменная стена, возведённая из «жидкого камня», позволила выстоять городу в осаде войск мятежных бояр, да ещё и под ударами пушек, — больше года.

Давлета бесило и то, что его попытка взять только что построенную крепость в городе Тула, закончилась полным разгромом. Он сам был ранен разрывом снаряда, прилетевшим со стены крепости и взорвавшимся над его шатром. На такое расстояние «нормальные» пушки стрелять были не способны, однако русские пушки стреляли.

Как Давлет Гирей выжил, сказать ему никто не мог. У него самого было ощущение, что он всё же умер, но потом как-то возродился. Самое противное, что он помнил, как лежал без памяти, а у него в голове поселился некто, наполнявший его тело живительной силой. И самое неприятное, для Давлета, что этим «некто», по всем ощущениям, был царь Александр. Это, конечно же, был бред и Давлет понимал, что этого не может быть, но помнил и то, что про нового русского царя рассказывали всякие сказочные небылицы.

Особенно Давлета поразили истории, рассказанные теми, кто присутствовал в Тамани, когда царь Александр, говорил о наступающих на мир тёмных силах. И ещё бекташи, которых Александр пытался уговорить встать на его сторону, рассказали много чего интересного. И о том, что говорил царь, и то, что видели, или почувствовали сами.

По словам дервишей, Александр был настолько просвещённым, что светлее его ауры, было только солнце. И это тоже злило Давлета.

Он, хоть и не умер от ран, но болел тяжко. Раны в груди были глубокими, но, к удивлению лекарей, не загноились и зажили довольно быстро. Однако дышалось Давлету тяжело, он постоянно кашлял и не мог долго находиться в седле. Когда хан смог вникать в дела, оказалось, что пролив, закрывавший русским выход в открытое море, а значит и путь к Босфору, был открыт, а он ничего сделать не может. Все его корабли были потоплены или захвачены (что ещё хуже), торговые суда, идущие из Истамбула, перенаправляются на Тамань или в новую русскую крепость Ростов. Полуостров оказался в фактической осаде. Самое страшное, что и военные корабли султана Сулеймана даже не пытались блокаду прорвать.