Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке

— Вот че-е-е-р-т… — шепчу, пытаясь открыть глаза, но в висок ударяет острая боль.

Что-то тяжелое и очень горячее давит на спину, горло раздирает от жажды…

Где я?

— М-м-м...

Боже… я что, не одна?

Тело встряхивает паника, когда приоткрываю глаза и оглядываю светло-серую комнату, окно с криво опущенными жалюзи и холостяцким бардаком повсюду, среди которого в панике узнаю свое вчерашнее платье и два красных колпака Санты-Клауса.

— Вот… че-е-е-р-т… — выдыхаю рвано.

Скидываю с себя мужскую руку, которая весит тонну, и, приоткрыв второй глаз, заглядываю под тонкое одеяло.

— Вот ЧЕРТ!

Под одеялом на мне только микроскопические трусы, состоящие из трех черных полупрозрачных веревочек. И все!

То, что они на мне, приносит секундное успокоение.

Вряд ли я стала бы надевать трусы, после… после…

Нет… я не могла этого сделать ТАК. С НИМ! Потому что я точно, знаю, кто сейчас лежит в постели рядом со мном.

С опаской оглядываюсь через плечо к телу, которое мирно дышит, распластавшись на второй половине кровати. Из подушки торчит всклокоченная светловолосая голова. Бицепс заброшенной на нее руки украшает тату в виде одетого в скафандр Юрия Гагарина.

— О, мамочки… — зажмуриваюсь.

Скатившееся на пол одеяло являет мне скульптурный голый зад, который моя память не сможет самоуничтожить никогда!

Тихий храп заставляет поморщиться. Протянув руку, прикрываю упругие мужские ягодицы одеялом и кусаю губы. Спускаю ноги на пол, прижимая руки к голой груди, и быстрым шагом, выхватываю из вороха вещей свое платье. Мятое и жутко блестящее. То, что нужно для раннего утра на Манхеттене!

Часы на моем телефоне показывают восемь утра.

Стараясь не смотреть на кровать, одеваюсь, с ужасом замечая на подоконнике черные боксеры, будто кто-то… сорвал их с хозяина, как и футболку, которая…

— Ма-ма… — закрываю руками лицо, продолжая осматривать комнату через отодвинутый палец.

Моего лифчика нигде не видно. Как и моих чулок, а мое пальто кучей свалено на полу у входа, как и пальто Алекса Немцева.

Как я могла это допустить?!

Самое ужасное заключается в том, что я ровным счетом ничего не помню! Ничего не помню, начиная с того момента, как мы вошли в его любимый бар через три квартала отсюда.

Отыскав свои ботфорты, обуваюсь и, схватив пальто, бесшумно выскальзываю из его квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Шум сумасшедшего Нью-Йорка обрушивается со всех сторон, как и его запахи. Мужчина с собакой на поводке кричит мне «Крейзи?», потому что я чуть не снесла его с ног. Шарахаюсь от странного фрика с дредами и в шапке Санта-Клауса, пытаясь вспомнить, как называется мой отель.

Количество звукового шума поражает, как и высота зданий вокруг. Как и то, насколько мягкая здесь температура, хотя до Рождества осталась всего пара дней!

Здесь все непривычное, но мне нравится. Когда-то Алекс сказал, что этот город мне понравится. Это было год назад, когда мы виделись в последний раз.

Поймав желтое такси, прыгаю внутрь, и тут же открываю свой телефон.

Все социальные сети кристально чисты, как и мессенджеры. Висит только одно непрочитанное сообщение от мамы, которое я решаю посмотреть позже, когда моя голова перестанет гудеть и лопаться от ужаса.

Мелькающие за окном картинки знакомы настолько хорошо, будто я родилась на Манхэттене, а не сошла с самолета вчера утром примерно в это же самое время. Знаменитые здания и панорамы. Шашки такси, улицы, флаги…

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу и медленно выдыхаю, прикрыв глаза.

Мне было восемь, когда я увидела Алекса Немцева впервые. Ему было тринадцать, и он был вундеркиндом. Наши семьи уже много лет дружат, а теперь мы вообще почти родственники, потому что моя сестра замужем за его дядей, а мой отец крестил его двадцать три года назад.

Я влюбилась в Алекса с первого взгляда, и на сегодняшний день ничего не изменилось. Кажется, все стало только хуже. Я думала, будто все это в прошлом. Ровно до того момента, пока вчера в аэропорту не увидела знакомое лицо со смеющимися зелеными глазами и этой его ухмылкой, от которой в шестнадцать я напрочь потеряла голову. Мое глупое сердце трепыхнулось и свалилось к его ногам, а сейчас я просто в ужасе от содеянного!

Я давно поняла, что Алекс любит получить от девушки что положено и свалить в закат. А я не хочу, чтобы он сваливал в закат, поэтому между нами ничего нет и быть не может! Мы просто друзья. Просто друзья и все! Меня это устраивало, потому что альтернатива пугала.

Я приехала для поступления в колледж и родители попросили его… присмотреть за мной в чужом городе. У меня здесь никого нет, а он живет в Нью-Йорке уже два года, но я никогда не признаюсь ни одной живой душе в том, почему меня понесло учиться именно в город на Гудзоне.

С каждым километром паника накрывает меня все больше и больше.

У него никогда не было «настоящей» девушки.

Он настоящий кобель.