Алчность

За прошедшие полгода Клинов уже втянулся в новый режим работы. Благо, по его же словам, большинство дел не были «загадкой века», а проистекали из зашоренности и узости мысли местных розыскных органов, привыкших работать по накатанной колее, что, естественно, рано или поздно, в одном из множества миров, колонизированных за последние сто лет, приводило к громким делам, раскрытие или нераскрытие которых могло потрясти устои планеты. Виктор Сергеевич как раз заканчивал очередное такое дело, когда пришёл срочный пакет из Министерства Межпланетных Связей. Несмотря на то, что перемещения людей и грузов между кабинами волновика были мгновенными и имели некое отношение к полям Миллера – всё равно вопрос передачи сообщений и информации таким путём был возможен только в виде физического объекта. Что и вызвало ренессанс различных «пакетов», «конвертов», кубов, видео – сообщений, «инфокристаллов» и прочего.

Вскрыв конверт, майор обнаружил краткое послание, которое при переводе с казённого на обычный гласило: «Сворачивайтесь максимально быстро и – назад». Вздохнув, майор потратил пару часов на инструктаж местных сотрудников, что делать дальше, пообещал, что на любые письма по этому делу обязательно ответит, собрал вещи и шагнул в кабину полевика, предварительно набрав адрес ММС.

Замминистра встретил его весьма встревоженно.

– Как хорошо, что Вы смогли быстро освободиться! Вы что-нибудь слышали про Землю-3?

– Кроме того, что это – третья копия нашей Земли, находящаяся примерно в одном с нами геологическом периоде, ничего. Ну и, конечно, то, что она закрыта для миграции и свободного посещения, – ответил майор, присаживаясь в кресло.

– Да-да, именно так. Она закрыта из-за того, что там обнаружены гуманоиды примерно на той же стадии развития, когда Землю начали осваивать люди. Если у нас было пять видов – кроманьонцы, неандертальцы, денисовцы и так далее, то там их аж семь. Для учёных это просто кладезь данных для изучения. Они смотрят на жизнь этих племён каменного века и, сопоставляя с находками археологов, делают выводы уже о нашей истории каменного века.

– Надеюсь, там не съели очередные аборигены очередного Кука нашей эры?

– Вы зря шутите! Там произошло убийство учёного. Убили его, явно, местные. Если не разобраться, в чём причина убийства, то под угрозой срыва вся программа изучения. Международные организации в панике. Разные страны экстренно рвутся начать там следствие. Нам с огромным трудом удалось добиться «права первой ночи». Если вы не сможете срочно установить причины убийства и дать рекомендации для предотвращения подобных инцидентов, то туда поедут китайцы с американцами! И, в дальнейшем, они смогут составить нам конкуренцию на межпланетной арене. Что Вам надо для выезда туда?

– Знание языка местных племён. Краткий отчёт, что там делали яйцеголовые. Специалист по рукопашному бою, желательно спецназовец, а не «стадионный специалист». Ну, и комплект для обмена – я должен за что-то покупать информацию. Желательно из разряда «практично», а не «стеклянные бусы для папуасов». Например, ножи.

– Но любая передача любых неадекватных уровню развития материалов племенам запрещена! И зачем Вам костолом ещё?

– Вы, наверное, не в курсе. Но, работая в МВД, я был вынужден каждые три года получать дополнительное образование по косвенным тематикам. Одно из них – палеопсихология. Дело в том, что наша психика сформировалась в каменном веке. И до сих пор внутри каждого из нас сидит дикарь. Зная это, иногда проще понять побудительные мотивы человека. Так вот, сила в том мире была крайне важна. Я, конечно, возьму какой-нибудь лучевой нейтрализатор. Но это будет для них колдовство. Будут бояться, а не уважать. Если же я или мой спутник победят в честной схватке, причём покажут, что, имея явное преимущество, не нанесли лишнего вреда, это вызовет уважение, и после этого я смогу допросить его совсем с других позиций. Ну, а ножи… Люди той эпохи предельно практичны. Да, красивости ценятся, но что-то полезное – куда больше.

– Хорошо, учитывая, что там уже есть смертельный случай, спецназовца найдём. Но ножи… сомневаюсь.

– Без сомнений. Не могу же я там всем бить морду для допроса. Я для них – чужак, ещё больший, чем убитый учёный. С какого перепугу им со мной разговаривать?