Академия выживания. На изнанке мира

– Имя?

– Мария Шаркова.

– Мэри Шер, значит.

– Нет же! Меня зовут Мария…

– Привыкай, оборванка. Здесь ты будешь зваться Мэри. Ну и у тебя будет гордая фамилия Шер, – усмехнулась беззубая старуха в драном платке. Как я узнала несколько минут назад, она тут была главной по учебной части. Но к этому моменту я уже перестала чему-либо удивляться. А если точнее, то я буквально отупела от всего того, что произошло со мной за каких-то часов пять-шесть…

– Смотри, да это же девчонка!.. Ну и дела…

В голосе говорившего явственно слышалось приятное удивление. Я его не видела, но слышала отлично. Вокруг царила темнота. В ней я и очнулась. Интересно, как меня в этой темноте кто-то смог разглядеть?

– Пялится, как будто парней никогда не видела, – раздался второй голос и тоже мужской. В нем я расслышала усмешку. – Эй, заморыш? Ты глухая или немая?

– А может, она слепая? – вторил ему первый голос.

– Я не слепая, не глухая и не немая, – с великим трудом получилось сесть и привалиться спиной к чему-то холодному. – Здесь же темно, как у… – вовремя прикусила себе язык, пока не сморозила откровенную грубость.

– Темно?.. Да у нее портальная слепота! – осенило первого говорящего. – Лом, у тебя же капли всегда с собой?

– Ну есть…

– Ну так прозри ее, тупица!

– А-а-а, щас…

Если бы кто-то со мной так говорил, я бы тут же развернулась и ушла, только бы меня и видели. Но тот, кого неизвестный и невидимый мне назвал Ломом, даже ухом не повел. И почти сразу на глаза мои что-то пролилось холодной лужицей, отчего их сильно защипало.

– Ай! Как же больно! – застонала я.

– А ты как думала, заморыш? Всё к нам приходит через боль, – философски изрек первый голос, интонации в котором меня уже порядком раздражали. И почему он меня зовет заморышем?

Боль проходила медленно, но по мере ее затихания я начинала видеть какие-то смутные очертания. И лишь когда зрение прояснилось окончательно, а глаза перестало резать, я смогла оглядеться.

Что это? Какой-то сарай? Свет проникает через крохотные оконца под потолком. Стены грязные и сырые. Потолки низкие. Пол весь в каких-то пятнах, похожих на масляные… Невольно подтянула под себя ноги и тут же не удержалась от судорожного всхлипа. То, что раньше было стильными ботиночками, купленными хоть и на распродаже, но за огромные деньги, теперь превратилось в дырявые и изношенные башмаки. Как так-то? Им всего две недели. Я и поносить их толком не успела. А выглядят так, словно я носила не снимая их лет десять. А мои брюки… Да они же изодраны в лохмотья! Примерно в таком же состоянии была и укороченная кожаная курточка, которая мне невероятно шла, и которую я тоже относила всего сезон. Второй вот пошел. Обо всем остальном (волосах, лице…) я даже думать боялась. И теперь понятно стало, почему эти двое называли меня заморышем. Кстати, кто такие они?

Я вгляделась в парней, что продолжали нависать над сидящей на полу мной. Но света определенно не хватало, чтобы рассмотреть их. Одно поняла, что парни довольно крупные. Один, кажется, патлатый брюнет. А вот волосы у второго острижены короче и не такие темные. Но не они меня сейчас интересовали.

– Где я, а?

Собственный голос показался мне таким жалким, что захотелось разрыдаться. Но сейчас точно было не время для слез. Сначала я должна была всё выяснить, как и многое вспомнить. Пока же голова моя была пуста, как трухлявая бочка.

– Там же, где и мы – в месте науки и просвещения, – со смешком отозвался тот, волосы которого были короче и светлее. Лица его я по-прежнему не видела.

– А еще труда и борьбы за выживание, – пробасил Лом. Я уже поняла по голосу, что патлатый именно он. И что он там сказал про выживание?..

– А… как я сюда попала?

Как ни напрягала память, вспомнить не получалось ровным счетом ничего. Нет, её у меня точно не отшибло, помнила же я, кто такая, где живу, кто мои родители… Но что я делала перед тем, как очутилась тут? И тут, это где? Пояснения этих двоих мне не сказало ровным счетом ничего.

– У тебя попа не замерзла на полу-то? – поинтересовался коротко стриженный. – Раз уж ты тут, то обратно точно не вернешься. Не хочешь устроиться поудобнее?

Что значит, не вернусь? И я, действительно, замерзла сидеть на полу, на котором до этого лежала не понятно сколько.

– Хочу, – кивнула я и попыталась встать. Но ноги меня слушались плохо, а в руках ощущалась слабость.

– Лом, поможем заморышу?

Тут же две пары сильных рук подхватили меня под руки, поставили на ноги и повели на выход из этого сарая. То есть, не сарая, как узнала сразу же.

– И почему новеньких забрасывает в подвал? – рассуждал коротко стриженный, в то время как Лом молча помогал мне переставлять ноги. – Места поприличнее что ли не нашлось?..

Значит, были мы в подвале. А сейчас поднимались по узкой лестнице. Такой узкой, что вести меня остался только патлатый, коротко стриженный шел следом.