Академия Мира. Два Бога за моим сердцем

Боги существуют, пока в них верят. Дети богов сильны, пока верят в их родителей, и лишь добившись своего почитания, становятся истинными божествами с их властью и слабостью — смертью в случае забвения.

Спустя несколько лет после рождения все божественные дети отправляются в смертный мир. Исключений нет, ни для кого. Даже сильнейшие боги света и тьмы вынуждены следовать правилам.

Смертный мир принял обоих. Один — свет, но с характером тьмы, другой — тьма с характером света.

Остаться среди людей? Добиться возвышения? Или найти «кристалл жизни»?

«Кристалл жизни» — человек, рождающийся раз в тысячу лет. Он может вернуть божественное дитя в их мир, но и плата высока: разбитое кристальное сердце…

Заставь полюбить, подари счастье, обнажи тело и душу, а потом безжалостно уничтожь, забрав вместе с собой частичку сердца…

Академия Мира — место, куда стремятся поступить все без исключения. Магистры — самые величайшие колдуны и ведьмы современности. Лучшие материалы, лучшая библиотека во всем Каратусе, территория, достойная постройки дворца, потрясающей красоты сады

Словно мир богов открывает перед тобой врата в благополучную и успешную жизнь…

Но впечатления двойственны… И в первый же день я поняла, что попала в ад.

Чёткая иерархия по уровню силы, и в начале учебного года первокурсники никто. Мусор с обочины дороги, сорняки под ногами, об которые все не прочь вытереть ноги. Учёба становится гонкой на выживание, в которой магистры лишь преподают, а во всём остальном студенты предоставлены самим себе. Испытаниями, проходящими раз в месяц, администрация лишь поддерживает сложившуюся систему.

— Подойди, — раздался голос девицы. Брюнетка с шикарным бюстом, чуть ли не вываливающимся из её кофточки, тыкала в меня пальцем. Но самое главное — у неё имелся значок желтого уровня силы, значит, если не подчинюсь, станет худо.

На улице царили последние тёплые деньки, и я пошла на риск, позволила себе прогуляться, наплевав на безопасность.

Опустив взгляд, я подошла к брюнетке.

— Ты меня толкнула, — издевательски произнесла она. Её глаза блестели. Я уже не раз видела такое выражение лица у адептов академии, власть, словно наркотик, доставляла удовольствие, а чужое унижение приводило в экстаз.

— Извини, — тихо прошептала я, не поднимая глаз.

— Извини? И это всё? — девица специально повысила голос так, чтобы слышали все в округе.

Услышат, но никто не поможет. Лишь посмеются, а те, кто находится в таком же положении, что и я, забьются поглубже в свой укромный, но совсем не безопасный угол.

— Мне очень жаль, — вымолвила я, закрывая глаза и заставляя себя всё стерпеть. За прошедшую неделю моя гордость потерпела столько фиаско, что я начинала ненавидеть саму себя.

В первый месяц учебы все первокурсники получали серый уровень — самый низкий, кто угодно мог дать тебе приказ, унизить и сотворить что вздумается, лишь убийство оставалось под запретом. Существовала даже то ли присказка, то ли правило: «Всё, что случается в Академии Мира, остаётся в Академии Мира».

— Так тебе жаль? — брюнетка засмеялась.

— Мари, решила заняться чужим воспитанием? — к девице присоединилась её знакомая, а я упорно не поднимала головы.

За эту неделю научилась нескольким правилам: не привлекай внимания, не разговаривай, учись и выполняй все задания магистров, не ходи вечером одна, не перечь и не показывай своего лица… Я превратилась в тень в сером балахонистом плаще с капюшоном, покрывающим голову.

— Представь, эта безвольная задела меня своими лохмотьями, — даже тембр её голоса заставлял почувствовать себя никем.

«Алита, ты должна всё стерпеть», — звучало в голове, как молитва.

У меня был выбор: выйти замуж за почтенного аристократа графа Олдуса, который недавно перешагнул пятый десяток, или поступить в престижную Академию Мира. Мне казалось, что после успешной сдачи тяжелых экзаменов я была спасена и впереди меня ждало лишь светлое будущее, но…

— Ты слушаешь?! — меня толкнули, и я едва не упала. Но этого оказалось мало, и последовал новый толчок.

Страх, отчаяние и злость. Мне было безумно страшно, давление этого закрытого общества невыносимым грузом легло на плечи. Отчаяние возникало из-за отсутствия выхода из положения. Я не уйду из этой академии, что бы ни произошло. Адептам платили месячное пособие, которого с лихвой хватало и на собственное обеспечение, и на помощь семье. Мама, младшая сестрёнка и брат едва достигший четырнадцатилетнего возраста, нуждались в этих средствах.

Оставалась ещё злость на свою бесполезность и беспомощность.

У меня был дар, но, подобно драгоценному камню, он нуждался в огранке и достойной оправе. Знания и сила — на вес драгоценного металла.

— Я преподам тебе урок! — снова толкнули в плечо.

Теперь лучше молчать, чтобы им стало со мной скучно. Тогда меня оставят, словно сломанную надоевшую игрушку.