Академик

Меня зовут Ми-ха Гре-тай. Я убиваю людей.

Ну как — людей… Скорее, нелюдей. Разве это люди? Те, которые падают с неба Сэд знает с какой высоты, пробивают армированные крыши и потолки, проламывают бетонные полы и выживают без царапинки? А если такой вот падёныш, пробив крышу, вдруг оказывается внутри стены или еще какой дряни, имеющей толщину, например, в один лит? Тогда она взрывается на мелкие кусочки, разлетаясь и накрывая всю округу, а ему или ей, — если вдруг баба, — снова хоть бы хны? А? И ведь ни синяка, ни гематомы! Потом, правда, эта сэдова неуязвимость все ж таки проходит. Потому и убиваю.

Ну, а что делать? Работа теперь у меня такая. Правда не знаю, скажет ли когда-нибудь хоть кто «спасибо». Так что, скорее, хлопотное хобби безработного «воска». Да и разве ж это убийство? Ты его насквозь прострелишь, а он через секунду рассыпается в грязно-коричневую пыль и исчезает. Ведь не прострелишь — пиши пропало. Натворит дел, чует моя чуйка. Двоих я уже упустил… Из-за них я перестал смотреть на ночное звездное небо. Видеть его не могу, аж трясёт.

Амулет резко завибрировал и налился красным. Опять падёныш. Второй раз за три дня. Зачастили. И снова — мужская особь. Иначе брюлик стал бы как пережаренный куриный желток. Ну, раз, два, пять, я иду искать. Кто не спрятался, можешь не рыдать. Старик Ве-ни-ам был прав. Маг-нум, секретная вещица «спецаков» — убойная штука, не то что иглометы Стражей. Но самое главное — дело в моей находке, серебре. И всё, дело пошло на лад. Целая история с ним. Ну, об этом как-нибудь потом.

Опасный падёныш пошел в последнее время. Никак не хочет помирать без боя. Готовят их там теперь, что ли? Хе-хе, прямо школа падёнышей где-то, будь им земля гранитом.

Так, вот и продмарк. Оцепления пока нет — значит не очухались еще, а может и вовсе не заметили явления с неба. Бывает, че. Мой сэдов «маячок» тянет меня на крышу, аж подпрыгивает. Неужели не пробил насквозь вшивую торговую конторку? Я осмотрелся. Продмарк стоит посреди пустыря, закатанного в металлоасфальт, и на добрых триста литов вокруг, кроме пары плат на пустой стоянке — время-то недетское — ни души, ни здания, чтобы моему клиенту укрыться. Если не убёг, замечу сразу. Та-ак… Как туда забраться-то? Ага, есть пожарная лестница с торца. Нужно только дождаться когда ржавая плата взлетит и уберется с прохода. Бедняга-водила только что не станцевал еще над полутрупом. Да, с дохлым аккумулятором на грузовой платформе — это не жизнь. Давай уже сваливай, неладный ты свидетель. Ладно — водила, поискрив контактами под днищем, все же завел гену и отчалил, скрежеща днищем по бетону на всю округу. Ну, воровато оглядываемся: двое грузчиков в проеме зоны разгрузки не в счет — безмятежно курят в душную и неподвижную вечернюю тьму пустыря, считай, спиной ко мне.

Ма-слят я сподобился серебрить случайно. В моем деле почти все случайно, мать его. Тогда это был один из падёнышей из первого десятка, гад едва не убег, нашел я его в компании умопомрачительно роскошных баб в дорогой гостинице, в люксе для шишек, уж на что был — ни рыба, ни мясо, а денег отродясь у падающих не водилось. Гад надумал метнуть в меня охлажденным серебряным прибором типа «нож для фруктового салата», — хотел, видать, прошить насквозь особо тупым предметом. А большим блюдом того же благородного металла прикрылся от моего ствола, дурачок. И неожиданно быстро, с одного выстрела, под телочьи визги принял свой заслуженный конец. А так — всади хоть весь барабан, и то бывало не сдохнет, даже если в голову. Вырубит только. Бегай тогда за ним, пока оберег не кончится… Намаялся я с ними по первости. Потом я вдруг понял, что дело было в серебре. И надо его, выходит, совсем немного. Тогда я придумал макать концы ма-слят в раствор на часок-другой. И понеслась, стали дохнуть как миленькие… Не сразу, конечно, но гораздо быстрее. Но они все равно прут! И становятся злее, что ли.

Вот мы и на крыше, но амуль даже не вжикнул. Странно. Неужто сбежал? Тогда плохо дело. Пробоина в загудронированной кровле неслабая, края все оплавленные. Как эти человеко-болиды не обгорают, в нижних слоях-то? Я заглянул в отверстие. Внизу было тихо и темно. Понятно, почему никто пока не поднялся на уши. Приятель угодил в один из закрытых на ночь офисов, что под самой крышей. Сигналку там, походу, не включают. И правда, зачем, раз охрана внизу вокруг шляется и крыша слоиста и крепка. В самом деле, не от падающих же нелюдей обороняться. Это теперь, считай, по моей части.

Я еще раз зыркнул по сторонам и спрыгнул вниз на остов чего-то смахивающего на огромный полуразрушенный стеллаж, прежде набитый доверху папками для бумаг. Стеллаж словно ждал меня чтобы окончательно с грохотом развалиться на части, подняв бумажный вихрь. М-мать! Сгруппировался и вовремя отпрыгнул в сторону от падающих пудовых полок с неподъемными коробками и пачками. Век электроники, бюрократы! Темно как у Сэда в жо…

— Х-хы!..