Академик корабельной науки

— В этот вечер мы все собрались у адмирала Корнилова. Враг был близко. Соединенные силы англичан, французов и турок подошли к Севастополю и высадили десант. Штурмом с суши и с моря они хотели взять наш город. У них было вдвое больше кораблей, орудий и людей. И вот, чтобы закрыть доступ вражеским судам к городу, командование решило часть севастопольского флота затопить у входа в бухту.

Тяжело было нам, морякам, услышать такой приказ. Русские корабли, в которые мы вложили столько сил, энергии и знаний, мы сами, своими руками должны были уничтожить.

Но это нужно было сделать.

На другой день корабли, назначенные к затоплению, были выстроены в одну линию у входа в бухту, между Константиновской и Александровской батареями. Это были линейные корабли «Уриил», «Селафаил», «Варна», «Силистрия», «Три святителя» и фрегаты «Флора» и «Сизополь».

Ровно в 6 часов вечера 10 сентября 1854 года на вышке Морской библиотеки взвился трехцветный флаг. По этому сигналу с кораблей на берег стали свозить орудия, снаряды, продовольствие.

Так прошел весь вечер и ночь. А на рассвете матросы прорубили на кораблях ниже ватерлинии большие отверстия. В отверстия потоком хлынула вода, и корабли стали погружаться в море. Первой исчезла «Варна», за ней — «Силистрия» и «Сизополь», потом — «Уриил» и «Селафаил». «Флора» долго держалась на воде, но затем и она медленно пошла ко дну. Только корабль «Три святителя», несмотря на пробоины, не тонул. Тогда был отдан приказ кораблю «Громоносец» подойти к «Трем святителям» и расстрелять его из орудий. Лишь после третьего попадания скрылся под водой корабль «Три святителя». И только концы мачт виднелись на том месте, где недавно стояли семь кораблей.

Больно было смотреть на эту картину. Многие люди плакали.

Зато когда был бой 5 октября с союзной эскадрой, мы отплатили им сполна.

Бой начался в 7 часов утра. Вражеский флот подошел к входу в бухту и открыл огонь по нашим батареям. У них было 1340 орудий с одного борта, а у нас на береговых фортах всего 115. Но моряки стояли насмерть. Каждый бастион был для нас тот же корабль, только крепко стоящий на якоре.

Вскоре от частой стрельбы орудия нагрелись так, что их беспрестанно приходилось поливать водой. Все заволокло пороховым дымом, и только по вспышкам огня орудий неприятеля можно было судить о месте нахождения вражеских кораблей. Падали убитые и раненые, но их заменяли новые люди. Жители Севастополя, старики, женщины и дети, бесстрашно шли на бастионы. Они подносили снаряды, воду, здесь же под огнем помогали отстраивать разрушенные укрепления.

Двенадцать часов длился бой. Многие корабли противника вышли из строя. Некоторые получили до ста пробоин, на других возникли пожары, иные потеряли управление и сели на мель. А у флагманского корабля «Париж» была разворочена вся палуба и корма.

Так, несмотря на то, что у врагов было в одиннадцать раз больше орудий, чем у нас, они потерпели поражение. И больше ни разу за всю севастопольскую кампанию не осмеливались нападать на нас с моря. Мы показали им, как умеют русские драться за свою землю!

Так рассказывал отставной моряк, участник героической обороны Севастополя. В комнате уютно. Потрескивают дрова в камине. Мягко падает свет на круглый стол, за которым, кроме моряка, сидят коренастый, широкоплечий мужчина, женщина с крупными чертами лица и резко очерченным ртом и мальчик лет одиннадцати. Темные живые глаза мальчика устремлены на моряка. Он боится пропустить из рассказа моряка хотя бы одно слово. Он забыл даже про чай, который стоит перед ним и стынет в стакане.

— Алеша, пора идти спать, — напоминает мать.

Но сын умоляюще смотрит на нее, на отца.

— Оставь его, — говорит отец, — пусть дослушает.

И когда, наконец, моряк, распрощавшись, уходит, Алеша еще долго ворочается в своей кровати и не может заснуть. Он еще раз переживает все слышанное сегодня. Однако это не мешает ему, как обычно, встать рано и прийти в класс самым первым. Он всегда приходит в класс первый. Об этом знают ребята, и те, кто плохо понял или не выучил урок, стараются тоже прийти пораньше, чтобы лучший ученик Алеша Крылов объяснил им непонятное.

— Это были первые опыты моей, впоследствии столь долгой преподавательской деятельности, — вспоминал Крылов много лет спустя.

В Севастополь Крыловы приехали недавно.