Агутя

Зоя ТУМАНОВА

АГУТЯ

"Агу - не могу, засмейся - не хочу!" - это меня пацаны дразнят. За то, что сестренку в коляске транспортирую да еще разговариваю, я ей "агу!", а она вся сощурится и хохочет - хохочет, без голоса, просто так - лицом, руками, ногами - если тепло, если не запеленута...

Я тоже так раньше думал: футбол гонять или собаку прогуливать это вот дело, а с ребятишками - пусть бабки возятся или, на худой конец, девчонки. А у нас бабушка - московская, не хочет приезжать, квартиру терять. Родители, понятно, работают. Вот и стал я нянькой. Пускай во дворе смеются. Не знают они, как это бывает - когда вот такое малое, и не говорит еще, и не ходит, и руками не владеет, а уже тебя узнает и т_е_б_е - лично - улыбается.

------

Подросла Ксанка, еще интереснее стало с ней гулять Никогда не угадаешь, что у нее с языка слетит. Идем раз по бульвару, кто-то таксу на поводке ведет. Ксанка всполошилась: "Боря, смотри, этой собаке забыли ноги приделать!". Или еще было: идем с ней через двор. Вместе с бельем на веревке висит кошка тряпичная: кто-то игрушку вымыл и повесил сушиться, прищепкой за хвост прищемив. Ксанка это видит - и опять ко мне: "Боря, смотри! Так нельзя! Прицепи ее за ухо, а то у нее головка закружится!"

------

В общем-то, нельзя сказать, чтобы Ксанка проказила по-крупному, да и хитрости ее были такие прозрачные, что старшие только смеялись и не сердились на нее. Но однажды случилась большая неприятность. И как ее, Ксанку, угораздило разбить окно в детской? Ладно бы еще снизу - могла стукнуть чем-нибудь, заигравшись. Но нет, отверстие было в верхней фрамуге, да такое круглое, будто от хоккейной шайбы.

Конечно, родители не обрадовались, поди найди стекольщика! И ведь не лето на дворе.

Как только мама раскрыла рот на тему разбитого окна, Ксанка пустилась в горькие слезы и сквозь рев приговаривала:

- Это не я! Вовсе это не я!

- Так кто же? Может, я? Или папа? Или Борис?

Мамин голос с каждым вопросом поднимался все выше и выше, как по ступенькам. Ксанка отчаянно мотала головой: нет, нет!

- Так кто же? Изволь объяснить, Оксана!

- Это... это Агутя! - едва выговорила Ксанка.

- Значит, Агутя... - протянула мама. - И каким же образом эта самая Агутя попала в твою комнату? Никто из нас никого не видел!

Ксанка продолжала упорствовать.

- Он - Агутя! Влетел через окно... Он не хотел разбивать! Он нечаянно!

- Опять твои "кабытабы"! Знаешь, хватит с меня! - взорвалась мама. - Натворила дел - будешь наказана по заслугам!

"Кабытабы" - так произносит Ксанка "как будто бы", это ее любимое слово в играх: "Кабытабы я рыба, а ты меня поймаешь и съешь!" Но тут была не игра, и мама рассердилась не на шутку.

Словом, за то, что не созналась по-честному, за то, что придумала несусветицу да еще цеплялась за нее с непонятным упрямством, Ксанка получила весь комплект: до конца недели - без двора и без подружек, в воскресенье - без цирка, и чтоб каждый день к приходу родителей игрушки были в идеальном порядке!

Но вот что интересно: вся мамина свирепость не отбила у ребенка вкус к новой выдумке. Уютное словечко "Агутя" не сходило у нее с языка.

Сижу, делаю уроки, а Ксанка играет в детской. Дверь приоткрыта, и до меня порой доносится ее голосишка:

- Ах, если б у меня была комната, которую не надо убирать! Агутя, ты здоров? Почему не ешь? Это кушанье для тебя не приспособлено? Ладно, принесу морковку...

Я привык к сестренкиным разговорам с игрушками. У них у всех есть имена - которую же переназвала она Агутей?

- Ксанка! - не вытерпел я. - А кто такой Агутя, зверушка или человек?

- Он не человек, - говорит. - Он маленький. Так, челик... Подумала и уточнила: - Челобок.

Я, конечно, расхохотался.

- А что это... за челобок?

- Это человек, как колобок! - исчерпывающе ответила Ксанка.

Далее удалось выяснить, что Агутя в ее представлении - кругломохнатенький, ушастенький пучеглазик. Тут, видимо, сфантазировать помогли мультики - что-то среднее между Винни-Пухом и Чебурашкой. Но Ксанка добавляла и свое - время от времени: разное выдумывала.

Вот так и поселился у нас Агутя, прочно, усидчиво. Если верить Ксанке, продолжал он и проказить, по мелочам. Перепутал нитки маминого вязанья - "хотел довязать". Ну, и так далее, вплоть до того, что у меня пропал компас, маленький, ручной, на ремешке. Спрашиваю Ксанку, ответ один: "Агутя взял, ему надо".

Надоел мне этот шкодный Агутя, и решил я от него избавиться. Простым образом - разоблачить Ксанку.

- Ладно, - говорю, - Агутя так Агутя, а ты мне его покажи!

Смотрю, потупилась, ногой стала загребать. И пробормотала:

- Он не хочет. Он не пойдет к тебе.

Я ей дал щелчка по затылку:

- Ай, лукавишь, сестрица!

- Честное детское! Честное октябрятское! Всякое честное! Не хочет он!

Клянется дрожащим голосом, а я не отступаюсь:

- Мало ли что не хочет! Он же маленький: возьми и принеси!

Вся вспыхнула, слезы заблестели.

- Он сказал: нельзя! Вы все... ошеломеете!