Агентство "Экзорцист": RUBEDO (СИ)

Я быстро прикинул, что можно рассказать незнакомке, а о чём стоит умолчать. Почему-то особа, сидевшая напротив, внушала доверие, но ведь впечатления зачастую так обманчивы.

— Хорошо. Я следил за домом, потому что узнал о похищении этой девушки. Мне стало известно, что её доставят сюда. Сегодня я решил наведаться в дом и убедиться, что… девушка здесь, — я говорил медленно, подбирая слова, потому что на ходу приходилось импровизировать. Впрочем, барышня была благодарным слушателем — не перебивала и ловила каждое слово. — Я заметил, что дверь открыта и вошёл внутрь. В прихожей никого не оказалось, и я стал подниматься по лестнице. В коридоре второго этажа обнаружил труп. Вероятно, вы тоже его видели?

— Да, это было просто ужасно! — кивнула девушка. — Рассказывайте дальше.

— Я осмотрел тело и обнаружил, что человек этот был болен. Можно предположить, что это лепра… проказа, но лицо не было поражено язвами, в отличие от тела.

Далее я рассказал о схватке с дворецким и о том, как обнаружил горничную, хотя и не упомянул о контейнере и прочих подробностях, связанных с Улаффсоном.

— Зачем её похитили? — спросила барышня, взглянув на горничную, которая оставалась без сознания.

— Не знаю, — соврал я. — Это меня не касается.

— От неё исходит такой… запах, — барышня сморщила носик. — Очень странный.

«Это из-за геля», — подумал я, но вслух не сказал.

— А почему она голая? — поинтересовалась барышня, скользнув взглядом по торчащим из-под пальто бледным лодыжкам.

— Такой я её нашёл.

— Она в обмороке?

— Вероятно, в коме. Или под действием транквилизаторов.

В продолжение разговора собеседница рассматривала меня. Наконец, сказала:

— Что у вас с лицом?

— А что?

Я провёл рукой по щекам, но на перчатке остался лишь грим.

— Оно… вы что, актёр?

— Кто? — не понял я сразу (у девушки вышло «актёй»).

— Ак-тё-р, — старательно повторила барышня.

— Ах, актёр!

— Да-да! Простите, я знаю, что картавлю. Иногда это так неудобно.

Ясно, это она увидел грим. Я достал носовой платок и принялся стирать маскировку.

— Нет, я частный детектив. Моё дело было вызволить девушку из лап похитителей.

Когда я предстал перед спутницей в истинном виде, она всплеснула руками.

— Ой, так вы совсем молодой!

Я иронически поклонился. Мол — к вашим услугам.

— Так вы сыщик… Вас наняли родители этой девушки?

Я хотел ответить, что нет, но понял, что тогда придётся объяснять очень многое, и я попросту запутаюсь в том, что можно, а что нельзя говорить этой милой девушке, случайно оказавшейся в доме Улаффсона одновременно со мной.

— Да, я сыщик.

На второй вопрос предпочёл не отвечать.

— Господи, мы ведь могли сегодня погибнуть! — воскликнула вдруг девушка. Глаза у неё расширились, но не от ужаса, а скорее возбуждения. — Представляете?!

— Была такая возможность.

— Знаете, раз вы детектив, у меня есть для вас дело! — оживилась барышня.

— Какое?

— Думаю, пришла моя очередь объяснить, как я оказалась в том доме.

— Вообще-то, да, — согласился я.

Девушка собралась с мыслями и заговорила, причём её картавость, хотя и сильная, была настолько ненавязчивой, что я практически перестал обращать на неё внимание:

— Люди, которых вы видели, и один из которых был убит, наняты моим хозяином, лордом…

— Кирзби? — спросил я прежде, чем девушка договорила.

Она удивлённо подняла брови.

— Но как?! Откуда?

— Один человек в доме… Тот, которого ваш спутник ударил кнутом, спросил, не работаю ли я на Кирзби.

— Понятно. Он решил, что вы вместе с теми двоими? Что ж, это неудивительно, ведь…

— Простите, лорд Кирзби — это главноуправляющий земледелием и землеустройством? — не удержался и перебил я, вспомнив статью, в которой писалось о том, что Кирзби собирается ехать на ревизию в Шотландию — присматривать места для переселенцев. — Вы служите у него?

— Да. Хотя нанимала меня его супруга. Я — гувернантка их сына, Майкла. Заодно учу его французскому, за отдельную плату. У лорда деловые интересы в Гегемонии, и он готовит сына стать достойным наследником родового бизнеса.

— Вы француженка?

— Нет. Моя картавость — не результата акцента, а природный недостаток. Она у меня с самого детства. Но в профессии даже помогает, — барышня улыбнулась, но совсем не весело.

Я едва удержался от того, чтобы не сказать ей, что мягкое гроссирование вовсе не недостаток, а даже скорее наоборот, но, разумеется, сдержался.

— Продолжайте, прошу вас, — сказал я вместо этого, видя, что девушка расстроилась и, кажется, собирается пустить слезу (ну, не из-за картавости же!). — Что случилось?

— Его похитили! Майкла. Больше недели назад.

— Требуют выкуп?

— Этого я не знаю. Мне никто ничего не говорит. Кажется, некоторые даже считают, что это из-за меня — что я не доглядела.

— Не думаю, что вы могли помешать похитителям, — заметил я.

Девушку мои слова не утешили. Она только махнула платком, который вытащила, чтобы промакнуть глаза.