Адвокат вольного города.7

У входа в дом меня ждало… двое. Но тут уже гораздо лучше, чем обычно, когда меня поджидали бандиты или следователь, либо же горластая нахальная родня (даже не знаю, что хуже). Этих-то я хотя бы знал и ожидал увидеть.

Деревенька на несколько улиц, день клонится к вечеру, где-то в степи воет явно недовольный своей волчьей судьбой волк. Судя по звукам — довольно-таки далеко.

Вообще странновато, когда дома тебя ждут двое мужчин и они вовсе даже не твои родственники.

Но эти-то были — Тайлер (судя по витающим ароматам, которые чувствовались на пределе обоняния, всё же наладил самогонный аппарат) и Джо (почти как индеец-метис из книг про Тома Сойера, только, в отличие от того, практически не пьёт и вообще, человек позитивный, хотя и молчун).

Они сидели на лавочке возле входа и неторопливо разговаривали. Ну, то есть говорил всё больше Тайлер, травил байки или пересказывал местные сплетни, а Джо поддерживал его односложными фразами.

Грузовик отчётливо барахлил, двигатель надрывно работал с какими-то рывками и странными звуками, так что катился я неспешно, даже временами как-то торжественно.

Когда подъехал, Тайлер приветствовал меня поднятым стаканом, а Джо пару раз скупо махнул рукой. Плюхнувшись с ними рядом, я облегчённо выдохнул.

— День меня не отпускает, — не предполагая какого-то ответа, устало выдал я.

— Ну, за день, который так много нам даёт! — Тайлер неведомым мне образом классифицировал мои слова как тост и поспешил выпить содержимое стакана. В выдохе безошибочно угадывался сахарный самогон с непонятно откуда взявшимися фруктовыми ароматами.

— Сахар? Из отечественного сырья? — с лёгким изумлением поинтересовался я.

— Контрафактные персидские конфеты, — ответил за него Джо, как человек, который принял неизбежное и теперь готов поделиться с ближним постигшей всех бедой. — Он купил триста двадцать килограмм просроченных конфет в коробках. Кушать их опасно, но он этого и не делает, а размачивает в колодезной воде, ждёт, чтобы нагрелось и добавляет дрожжи. Получается весьма специфическая брага, которая своим ароматом заполонила дом, теперь приходится целыми днями бывать на улице.

— Как это поэтично звучит! — зычно отреагировал возвышенный Тайлер. — Колодезная вода. Если бы я был поэтом, то так бы и написал стих, про то, как переехал в село и пью колодезную воду.

Я непроизвольно содрогнулся всем телом.

— Тайлер, я безусловно уважаю Ваш жизненный выбор, но Вы же вовсе не чистую воду хлещете?

— Но она определённо тут есть, — он налил себе очередные полстакана ароматного самогона и хитро посмотрел на жидкость в свете вечернего солнца.

— Тайлер, дорогой, пока сила колодезной воды не заставила тебя забыться в объятьях сна…

— Я никогда не пьянею! — тут же возмутился детектив.

— Так вот. Расскажи толком, что Вы там в мусоре нарыли, кроме старика профессора?

— Во-первых, черновик должностной инструкции второго взвода отряда Вьюрковского.

— Покажешь?

— Всё покажу. Но могу и так сказать, босс, что это довольно толковое описание порядка охраны как Изнанки, так и окрестностей входа. Там описаны случаи допустимого применения оружия и кому следует докладывать в случае тех или иных ситуаций.

— А о порядке организации покушения на несчастного адвоката там есть?

— Этим занимается четвёртый взвод. Первый — личная охрана, у них есть три скрытых позиции возле усадьбы.

— Хочешь сказать, что мы ходим туда-сюда, привозим всякое, а они нас видят?

— Да.

— Но я проверял поля магическим взором!

— Добро пожаловать в мир, где можно купить запрещённые артефакты сокрытия и спрятать хоть полк в кустах.

— Так, я понял. Четвёртый — головорезы, первый — личная охрана, второй — охрана личной каторги. А третий?

— У них самая главная задача и наибольшая численность. Они торчат в лагере и с переменным успехом тренируются, как обычная армия.

— К войне готовятся? С кем?

— А шут его знает.

— Загадки, загадки. Что-то ещё?

— Исполненные договоры в смятом виде, в них хорошие образцы подписей и оттиск его перстня.

Я потрогал свой родовой перстень. В основном забывал, что он у меня есть, более того, он ещё и умел исчезать, большую часть времени оставаясь невидимым.

— Накладные на медицинские приборы и препараты.

— Медицинские… Он болеет?

— Да кто же его знает? Его служанка поделилась, что барин частенько костерит городских врачей, называя их бандой неучей. Якобы он в медицине смыслит больше, чем они. Ещё у него весьма странное спортивное оборудование, под это выделено две комнаты. Вообще мне кажется, что наш «объект наблюдения» конкретно не в ладах со своим котелком, в том смысле, что слегка псих.

— Свихнёшься тут. Что ты имеешь в виду?

— Внешне усадьба как усадьба. Дом, странный заросший сад, все дела.

— Только похожий на крепость со рвом.

— Вот именно. Но внутри есть зона, куда доступ имеет только служанка, больше никто, хозяин сам оттуда выходит. И там всё отделено стенами и бронированными дверями, хотя внутри — покои как покои.