Адепты смерти

Кто ты, таинственный магистр ренегатов, по чьей воле проводятся запрещённые эксперименты на разумных, тёмные твари уничтожают деревни и небольшие города, вспыхивают эпидемии страшных, неизвестных болезней?

Кто ты, столичный резидент ренегатов? По твоему приказу гибнут люди, твои руки дотянулись даже до академии магии…

БЕГЛЯНКА

До рассвета дождь лил, как из ведра. В сложенном из почерневших от времени брёвен доме, который местные власти отвели под станцию для пассажирских и почтовых карет, собралось более двух десятков человек. Пассажиры, которые могли себе позволить дополнительные дорожные расходы, восседали по обе стороны крепкого стола с засаленной столешницей на длинных деревянных скамьях. Крестьяне и бедняки расположились на мешках с соломой или прямо на полу. На трёхногом табурете у окна пристроился закутанный в тёмно-серый плащ худощавый парень лет пятнадцати.

Неопрятная подавальщица в грязном фартуке разносила пиво и закуски: пересохший сыр, попахивающую гнилью рыбу и чёрствые булки. У многих качество предлагаемой еды вызывало сомнение. Однако кое-кто соглашался рискнуть здоровьем и делал заказ.

— Пива, молодой господин? — окликнула юношу подавальщица. Юный клиент в добротной чистой одежде выглядел небогатым, но вполне платёжеспособным.

Парнишка нервно вздрогнул и ответил нарочито низким, хрипловатым голосом:

— Благодарю! Я уже поел.

— Три медяка за кружку и кусок мясного пирога, — настаивала подавальщица.

— Спасибо, я неголоден. — Из-под надвинутой до бровей широкополой шляпы глядели настороженные ярко-синие глаза. Юноша брезгливо покосился на поднос с кусками подгоревшей по краям выпечки и упрямо мотнул головой. Копошившаяся в пироге толстая муха с обиженным жужжанием взмыла вверх.

Тётка пренебрежительно фыркнула и направилась к группке зажиточных крестьян, оживлённо обсуждающих виды на урожай в противоположном конце комнаты. Парень снова отвернулся к крохотному окошку и принялся разглядывать скользкую от вязкой бурой грязи дорогу.

Ливень сменился мелким, унылым дождиком. Здоровая рыжая дворняга с обрубленным хвостом нехотя вылезла из будки и лениво гавкнула на нищего в рваной, насквозь промокшей одежде. Нищий попытался войти в дом, но на пороге его остановил станционный смотритель «иди, мил человек, своей дорогой! В зале и без тебя дышать нечем»!

При появлении смотрителя дворняга умильно затявкала, подобострастно виляя обрубком хвоста. Проводив рассеянным взглядом ковыляющего к лесу нищего, смотритель бросил псу кость с остатками мяса, немного постоял, задумчиво покручивая длинный седой ус, и вернулся в дом.

Прибывшая спустя три оборота пассажирская карета до столицы оказалась переполненной, и парнишке в сером плаще места не досталось. В безнадёжном ожидании прошло ещё два оборота. Народу в комнате заметно прибавилось. Крепко воняло перегаром, прокисшим пивом и потом. Юношу на табурете оттеснили от окошка к стене.

К полудню свежий, прохладный ветер разогнал тучи, и дождь, наконец, прекратился. Из-за облаков робко выглянуло солнышко. Парень перебрался на крыльцо. Присев на край узкой скамейки, он достал из дорожного баула кусок булки с сыром, сбросил длинный плащ и торопливо съел незатейливый обед. Стряхнув со штанов крошки, юноша обеими руками поправил съехавшую почти до носа шляпу и с опаской оглянулся по сторонам. Похоже, парень впервые путешествовал в одиночестве и поэтому боялся всего и вся.

— В столицу учиться? — полюбопытствовал смотритель, некоторое время внимательно наблюдавший за юношей.

Парнишка молча кивнул.

— И куда, молодой господин, желаете поступить?

Юноша испуганно посмотрел смотрителю в лицо. Суровый дядька с военной выправкой добродушно ухмыльнулся. Парень сделал вывод, что незнакомый дядька опасности не представляет, и успокоился. Юноша уже успел убедиться, что господин смотритель — человек серьёзный, порядок на станции поддерживался образцовый. Отпетые задиры и скандалисты вели себя скромно, ворьё остерегалось шарить в чужих карманах. Без лишних слов двое крепких молодцов выставляли вон не в меру азартных игроков, субъектов, перебравших местного пшеничного самогона, и прочих нарушителей спокойствия.

— На кого желаете учиться? — повторил смотритель. Парнишка громко вздохнул, поднял подбородок и твёрдо произнёс: — Еду в академию магии, хочу стать целителем.

— Эт-то дело хорошее! Благородное дело, — одобрил смотритель. — Только ближайшая карета до столицы будет послезавтра.

Юноша замер, осмысливая услышанное, и плечи его опустились. Синие глаза наполнились подозрительной влагой. Будущий маг-целитель, скорчившийся на краю скамейки, сделался похожим на одного из тех грустных, нахохлившихся воробьёв, что пережидали непогоду под крышей конюшни. Смотритель покачал головой, жалея неопытного мальчишку. У бедняги, небось, денег с собой самая малость, едва на проезд наберётся, и заступиться за него, если что случится, некому.