Адам Смартус и дело композиторов

О смерти композитора Грегори Вольфа много писали этой зимой. Для большинства трагический исход оказался неожиданностью, ведь врачи уверяли, что здоровье Вольфа идет на поправку. Те же, кто знал его лично и кому было дозволено навещать его во время болезни, видели, что в то время как природа яростно отстаивает свои права на жизнь, душа Вольфа уже перешагнула границу, отделяющую мертвых от живых. Физических страданий он уже не испытывал, но продолжал применять сильные обезболивающие, которые, вкупе с алкоголем, вызвали, в конце концов, остановку сердца.

Общим местом стало считать, что Вольфа тяготила вина за смерть Роберта Самуэльса, оказавшегося в тот роковой вечер в его машине. Оба были пьяны, Вольф гнал свой "Феррари" по горному серпантину, опасному и для трезвых водителей. Журналисты, бравшие у Вольфа многочисленные интервью, признавали, что никогда не видели композитора пьяным. То же самое утверждали его друзья. Только вдова как-то обмолвилась, что душевный слом произошел у мужа еще до катастрофы и что она все чаще стала замечать его в обществе бутылки. Косвенным образом ее слова подтверждает отказ Вольфа от участия в концерте, на котором должны были исполнить его новую симфонию, и несколько отмененных интервью для телевидения. Один свидетель рассказал, что видел Вольфа и Самуэльса в баре за час до трагедии и что они ссорились. Впоследствии он отказался от своих слов.

— В этой истории осталось много темного, — сказал Смартусу комиссар Жером.

— А что свидетель?

— Скорее всего, вдова заплатила ему за молчание. После смерти Вольф оставил приличное состояние, ведь он был чертовски популярен.

— Зачем она это сделала?

— Чтобы было легче отделаться от адвокатов семьи Самуэльса. Им, конечно, тоже кое-что перепало.

— Кто был этот Самуэльс?

— Приятель Вольфа. Программист, специализировавшийся на музыкальных компьютерах. Ведь теперь всю музыку пишут на компьютере, поэтому без программиста не обойдешься.

— Не слышал, чтобы среди приятелей Баха числился продавец нотной бумаги, — заметил Смартус, неделю назад ознакомившийся с биографией великого немецкого композитора.

— Согласен, странная парочка. Вы хотите взяться за это дело?

— Хочу. Должен признаться, мне нравится музыка Вольфа. В ней есть какой-то разрушительный подтекст, словно писалась она на обломках… В общем, я должен для него что-то сделать.

— Заглянув внутрь игрушки, вы можете ее сломать.

— Постараюсь быть осторожен.

На самом деле, в глубине души он подозревал, что комиссар окажется прав.

Холодный дождь смыл снег с асфальтовых дорожек. Серые льдистые пятна, истыканные дождевыми пробоинами, остались еще кое-где на траве. Четверо рабочих устанавливали гранитную плиту на свежей могиле. Женщина в черном пальто умоляла их не повредить венки. Двое мужчин стояли в нескольких шагах позади нее и молча наблюдали. Высокий короткими затяжками курил сигарету, его спутник держал руки в карманах и зябко поеживался. Через некоторое время к ним присоединился третий мужчина.

— Грегори Вольф? — кивнув в сторону могилы, спросил Смартус.

— Он, — ответил некурящий и дернул плечами. — Вы его знали?

— Не слишком хорошо. Адам Смартус, — представился детектив. — Вы, наверное, были его друзьями?

— Поль Дюран, — назвался собеседник, — нет, мы даже никогда не встречались. Но хорошо знали его музыку.

Высокий размял окурок, а оставшийся фильтр положил в карман. Затем он повернулся к Смартусу.

— Вы здесь по работе?

Никогда не страдавший от скромности Смартус все же был удивлен, что его узнали, и прозвучавший вопрос застал его врасплох.

— Нет, не по работе.

— Он частный сыщик, — пояснил высокий Дюрану. — Никогда не поверю, что вы забрели сюда случайно, — сказал он Смартусу.

— Никто не приходит на кладбище случайно.

— Это правда, — согласился Дюран.

Отдав рабочим последние распоряжения, к ним присоединилась госпожа Вольф. Смартус выразил ей свои соболезнования. Она ответила что-то вежливое.

— Вас нанял Кнотт? — снова спросил высокий.

По лицу вдовы пробежал испуг. Она с ненавистью посмотрела на детектива.

— Мы же подписали все бумаги!

— Я не знаю, кто такой Кнотт, и меня никто не нанимал.

— Все-таки вам лучше уйти, — ласково сказал Дюран.

Смартус последовал совету. Я еще вернусь, подумал он.

Адвокат по гражданским делам Йозеф Кнотт принял Смартуса в своем офисе. Он был вполне удовлетворен полученными от госпожи Вольф отступными и не хотел возвращаться к уже закрытому вопросу. Смартус попытался вновь пробудить в нем интерес.

— Я наблюдаю странную симметрию. Программист Самуэльс был приятелем Вольфа. И не просто приятелем — они общались больше десятка лет, и, кажется, были довольно дружны. Недавно я встречался с еще одним похожим дуэтом. Я имею в виду композитора Шриера и математика Дюрана. Дюран, кроме прочего, занимается теорией музыки. У него вышло несколько статей на эту тему. Он считает, что находится на волосок от разгадки тайны музыкального творчества. Скоро сочинительство можно будет доверить компьютеру.