Я разве похож на аристократа? Том 3 (СИ)

— Кто ты? — спросил Арлекин, смотря на фигуру в балахоне.

— Ты не узнаешь меня, мой Всадник? — ещё шире улыбнулся тот, кто казался незнакомцем и перехватил свой посох, позволяя Арлекину увидеть на его руках острые чёрные ногти. — Я создал тебя. Ты часть меня, как и твои братья. Разве может создание, не узнать своего творца?

«Владыка…» — вновь прозвучал голос в голове Арлекина… А затем пришла боль, заставившая его упасть на плиточный пол и, схватившись за волосы, закричать во весь голос.

— Ты поглотил жизни смертных, но так и не вернул свою память. — покачал головой Владыка. — Бережёшь душу, что приняла тебя? Почему?

Арлекин не мог ответить. Всё его естество плавилось от невыносимой боли, а в голове проносились образы… Вот он, широкоплечий воин в серебряных доспехах, вооружённый двуручным мечом, чьё лицо пересекал уродливый ожог, а на правом глазу была чёрная повязка…

— Мортарион Эскаладос… — услышал воин своё имя и обернулся, чтобы увидеть лишь темноту.

Боль стала нарастать, а Арлекин увидел новый образ. Рота облачённых в высокотехнологичную броню солдат, что идут в центре песчаной бури. Их командир, которого выделяют белые и золотые регалии на массивной броне, нёс в одной руке знамя — Золотой двуглавый орёл на чёрном фоне, а в другой держал меч, исходящий молниями.

— Командор! — послышался крик за спиной командира отряда. — Командор, Искарион Азари! Мы не сможем долго идти в этой буре!

— Таков приказ императора! Таков приказ Владыки! — сурово ответил Искарион и посмотрел на говорившего, чтобы увидеть лишь два зелёных визора, а дальше была лишь тьма…

Корчившись в агонии, Арлекин ощущал, что дверь его памяти, которая всё это время была закрыта для него, со скрипом стала открываться. Каждый образ, что проносился в его голове, помогал этой двери открыться всё шире и шире.

— Ты щадишь эту душу, дитя моё. — заинтересованно проговорил Владыка, смотря на пребывающего в агонии Арлекина.

Вновь перехватив свой посох, он с кряхтением поднялся на ноги и, медленно опираясь на свою "Палку", двинулся к юноше. Именно в этом образе сейчас Арлекин предстал перед ним.

Подойдя к нему, он остановился и погладил свой подбородок, любопытно смотря на агонию юнца.

— Ты погубил столько миров, первый среди братьев. И сейчас ты решил пощадить ничтожную душу? — покачал он головой и стал ходить вокруг Арлекина. — Ты расстраиваешь меня, моё создание.

«То, что дорого сердцу… Шанс, что был упущен… Шанс, что выпал и не должен быть утрачен… » — вновь прозвучал в голове Арлекина голос, заставивший дверь памяти приостановиться.

Резко остановившись, Владыка покрепче сжал посох, заставив тот заскрипеть и, наклонившись к корчившемуся от боли Арлекину, зло прошипел:

— Лишь из-за желания этой напыщенной дуры всех спасти и чтобы все жили вечно, ты смог вырвать из Порога ту никчёмную душу смертной. Она не твой шанс и никогда им не станет! Ты никогда не обретёшь свободу, как и твои братья! Вы мои!

Услышав очередной вопль юнца, Владыка поморщился и щёлкнул пальцами.

— Вагх… — тяжело дыша, Арлекин ощущал, как боль уходит и попытался встать на четвереньки. Его руки дрожали, а всё естество будто вывернули наизнанку.

Приподняв голову, он ощутил, как мокрые от холодного пота волосы коснулись его лба. И стоило ему только сделать подобное, как он увидел перед своим лицом чёрный провал балахона и потрескавшиеся губы, на которых в близи было отчётливо видно чёрные струпья.

— Что ж, почему бы и нет? Это будет интересно. — выпрямился Владыка и, смотря на Арлекина сверху-вниз, спокойно проговорил. — Адам Фрост. Душа, отмеченная мной при рождении, как и многие другие. Душа, что была выбрана сосудом.

С трудом найдя в себе силы, Арлекин на трясущихся ногах поднялся с пола и, смотря на Владыку, хрипло спросил:

— О-о чём ты говоришь?

Не став отвечать на вопрос, Владыка вновь щёлкнул пальцами и за мгновенье оказался на своём стуле. В его руках был кубок с красной жидкостью, а посох исчез.

Сам же Арлекин пытался устоять на ногах. Его глаза застилал текущий со лба пот, а во рту ощущался вкус крови. В своих муках он прокусил язык.

«Почему я ощущаю боль?…Если это сон.» — проговорил он про себя, сделав очередной вздох и поморщившись от боли в горящей груди.

— Потому что спишь ты только в физическом плане. — высокомерно ответил Владыка и сделал неуклюжий глоток из кубка, от чего по краям его потрескавшихся губ потекла багровая жидкость, пачкающая балахон и сразу же испаряющаяся с него.

— Но… Как такое возможно? — пытался юноша осознать, что происходит.

— Как бы так тебе сказать. — покрутил Владыка кубок и, пожевав губами, ответил. — Представь себе, что сознание может находиться в нескольких местах одновременно. Так вот, твоё сознание сейчас находится здесь, а тело там, где ты уснул.

— Но разве я должен чувствовать боль?

— Нет. — улыбнулся Владыка, а услышавший его Арлекин впал в недоумение. — Но я хотел, чтобы ты её чувствовал.