Адам Борут. Путь воина (СИ)

Словно гигантский дракон, прилегший отдохнуть после жарких трудов, протянулась неровная горная гряда через все земли Вендской империи, деля ее своими живописными вершинами на две части.

На перевалах Ермунганда даже в середине лета дует пронизывающий ледяной ветер. Часто из низких серо-сизых туч, почти касающихся черных горных пиков своим мягким напоенным влагой подбрюшьем, идут мелкие моросящие дожди. И пусть до океана далеко, не одна сотня миль, во всем ощущается его грозная и величественная мощь, кажется и воздух напоен терпким йодисто-соленым запахом. Еще выше и дальше на восток лежат покрытые снегом вершины двойного хребта, именуемые Змеиной Пастью. Острия гор, разделяются узкими долинами, и в самом деле напоминая раскрытые челюсти. Их вечные льды питают собой тысячи ручьев, рек и озер, образующих бесчисленные водопады и перекаты.

Но здесь, вдали от грозных вершин, в поросших кедром предгорьях природа куда более благосклонна к человеку. Эти леса полны дичи, и шагая по тропам, ты не раз встретишь следы пятнистых оленей, увидишь горного козла на круче или черного кабана. А с небес на все взирает парящий в воздушных потоках горный орел.

В Ермунганде каждое летнее июльское утро начинается с обволакивающего все тумана, заползающего во все укрытия, так что поутру плащ, кобеняк или кожух из овчины хоть выжимай, столько на них скапливается влаги и даже самая лучшая бурка не может до конца защитить хозяина. Внизу, на равнине жара и благодать, но стоит подняться на тысячу метров вверх и все меняется. Вот и стараются охотники, путники и пастухи, ведущие отары овец на сочные высокогорные пастбища, подыскивать места для ночевок на южных склонах повыше к вершинам, чтобы ветер, солнце и накопленное за день тепло, хранимое в камне, защищали от сырости.

Поплотнее запахнувшись пологом бурки и обвязав краями башлыка шею, князь Адам Борут смотрел на лежащую перед ним узкую расселину, по склону которой им и предстояло сегодня идти. С этого узкого плато, нависшего над пропастью, вид открывался захватывающий. Для прирожденного горца стоять вот так, на обрыве, отвесно уходящем вниз на добрую сотню метров привычно. Солнце еще не взошло, но темнота не была уже такой непроглядной. Торжественно и спокойно становилось на душе от красоты величественной и суровой природы. Сосны стояли как свечи, и душа возносила благодарность творцу.

Высоко над склоном парил орел, широко раскинув крылья, будто приветствуя зарождающееся утро. Князь понаблюдал за его полетом, не забывая поглядывать по сторонам. Предутренние часы Адам традиционно оставлял за собой, быть командиром и привилегия, и обязанность пусть и не всегда приятная. Зато можно спокойно обдумать в тишине планы на новый день. И он ценил эти часы. Время его стражи подходило к концу, скоро они снова двинутся в путь в поисках банды, хозяйничающей по эту сторону Ермунганда.

Небо начало светлеть, стало ясно — день будет безоблачным и жарким. Это обстоятельство радовало, так как только вчера прекратился изматывающий трехдневный дождь, то затихающий на несколько минут, то превращавшийся в настоящий ливень. Вот и получилось, что весь прошлый день они занимались сушкой промокших вещей и охотой, оставаясь возле этого обрыва уже вторые сутки.

Адам снова и снова обводил внимательным взглядом ущелье внизу. Но ни малейшего следа бандитского отряда он так и не увидел. Зато вдалеке разглядел пару грациозных ланей, пасущихся высоко на склоне, да стайки птиц, перелетающих с места на место и наполняющих утреннюю тишину разноголосым пением.

Свежий утренний ветерок зашевелил ближайшие кусты, потревожив сон товарищей, но привыкшие ночевать и в более суровых условиях, они не проснулись, так и спали в обнимку с оружием, в любую минуту готовые вскочить и встретить опасность лицом к лицу. Неподалеку от костра лежал, положив под голову седло, Микола Орлик самый старший в их отряде — недавно ему сравнялось тридцать. Даже во сне он представлял собой грозное зрелище. Огромный и неповоротливый с виду, но ловкий и неутомимый в бою. Как друг он был неоценим, как враг — страшен.

Адам знал его с самого детства. Уже тогда он отличался крепким телосложением и спокойным нравом, в совершенстве владел всеми видами оружия и славился, как непревзойденный наездник. Он считался одним из лучших в отцовской сотне. Позже он стал служить в разведке под началом Адама. Трудно вообразить более преданного друга, в скольких переделках им пришлось побывать вместе, не раз спасая друг другу жизни.