Ад — это вечность

Их было шестеро и они испробовали все. Начали они с напитков и пили, пока не притупили вкусовые сосочки. Вина — амонтильядо, беуне, киршвассер, бордо, хок, бургундское, медок и шамбертен. Ирландское виски, скотч, усквебад и шнапс, бренди, джин и ром. Они пили их по отдельности и вместе, смешивали терпкие напитки в изумительные пунши, в тысячи вкусовых симфоний. Они экспериментировали, творили, исследовали и разрушали и, наконец, им это наскучило.

Последовали наркотики. Сначала слабые, потом все более сильные. Щепотка коричневого лакрицеподобного опиума, поджаренного и скатанного в шарики для курения из длинных костяных трубок. Густой зеленый абсент, который потягивают маленькими глоточками, не разбавленный и без сахара. Героин и кокаин в шуршащих белых кристаллах. Марихуана в сигаретах из коричневой бумаги. Гашиш в молочно-белом твороге для еды. Бетель для жевания, красящий губы кроваво-коричневым соком… И снова им это наскучило.

Они искали острых ощущений и бесились из-за того, что их собственные чувства притуплены. Они расширяли свои вечеринки и превращали их чуть ли не в фестивали. Экзотические танцоры и экзотические получеловеческие существа томились в низком просторном помещении и наполняли его своими неописуемыми представлениями. Боль, страх, отчаяние, любовь и ненависть были разъяты на части и существовали в трансцендентных деталях, как лабораторные образчики.

Насыщенные запахи парфюмерии смешивались с запахом пота возбужденных тел, и только отчаянные крики мучившихся существ иногда прерывали их неторопливую беседу… И это им тоже надоело. Они сократили количество посещающих вечеринки до первоначальных шести членов и стали собираться раз в неделю, сидеть и жаждать новых ощущений. Вяло, без энтузиазма они увлеклись оккультными науками и превратили помещение в палату некромантов.

Невозможно представить, на что это походило. Помещение было большим и квадратным, со стенами, обитыми звуконепроницаемыми панелями под дерево, и низким потолком. Справа была дверь, тяжелая и запертая на огромный, грубо выкованный замок. Окон не было, зато кондиционеры были выполнены в виде узких, вытянутых окошек готического монастыря. Леди Саттон закрыла их окрашенными стеклами и поместила внутрь электрические лампочки. Они бросали по комнате отблески утренних красок.

Пол был из древнего орехового дерева, полированного и мерцающего, как металл. По нему были разбросаны восточные ковры. У стены стоял огромный диван, над ним шел ряд книжных полок, а перед ним стоял длинный стол на козлах, заваленный остатками очередного банкета. Остальное помещение было уставлено глубокими соблазнительными креслами, покрытыми пледами, уютными и манящими.

Столетия назад здесь была самая глубокая темница замка Саттонов, находящаяся в сотнях футов под землей. Ныне — уютное, теплое, меблированное, с воздушным кондиционированием — это было убежище для особых вечеринок леди Саттон. И еще это было официальное место встречи Общества Шести. Шести Декадентов, как они называли себя.

— Мы последние духовные потомки Неро — последнего из славных несчастных аристократов, — говорила леди Саттон. — Мы родились на несколько столетий позже, друзья мои. В мире, где не осталось ничего забавного, нам приходится жить только для себя. Мы, шестеро, представляем собой отдельную расу.

И когда беспрецедентные бомбардировки потрясли Англию столь катастрофически, что проникли даже в убежище Саттон, она подняла глаза и засмеялась.

— Пускай эти свиньи перебьют друг друга. Это не наша война. Мы всегда идем своим путем, верно? Подумайте, друзья мои, какое будет наслаждение выйти одним прекрасным утром из убежища и найти Лондон мертвым… весь мир мертвым. — Она снова рассмеялась своим глубоким, хрипловатым мычанием.

Сейчас она молчала, распростерши громадное пухлое тело по дивану, как декоративная жаба, и разглядывала программку, которую только что вручил ей Дигби Финчли. Программка была оформлена самим Финчли — прелестный рисунок чертей и ангелов в гротескной любовной схватке, окружающих написанный каббалистическим шрифтом текст:

— Маленькая комедия — все-таки развлечение, не так ли? — сказал Финчли.

Леди Саттон содрогнулась с невольным смешком.

— Астарот был леди! Вы уверены, что сами написали это, Крис?