512 килобайт по Фаренгейту (СИ)

Глава 1.

Отдел.

Сигнал тревоги раздался, как всегда, внезапно. Но сотрудники отдела отреагировали вяло – к тревогам давно привыкли. Макрон в наушниках играл в Тетрис, Солидол не торопился сворачивать окно Youtube, генерал Пурпоз приник к прицелу своего танка в WOT.

- Сигнал тревоги был для всех! – капитан демонстративно хлопнул дверью. – Совсем нюх потеряли! Засиделись тут за компами! А в поле поработать не хотите? Смотрите, приказ о создании нового отдела на подходе! Все ленивые и нерадивые отправятся туда в первую очередь!

- Так это правда? – встрепенулся Макрон. Ему до пенсии оставалось пять лет, и в поле отчаянно не хотелось.

- Что за новый отдел? – заинтересовался Солидол.

- Для работы в поле, - пояснил капитан. – Наши противники никак не успокоятся, и перешли на распространение своих опусов вне Сети.

- Это как же – вне Сети? – удивился Пурпоз.

- Эх, молодой ты ещё, жизни не знаешь! – снисходительно глянул на него Макрон. – В Сети мы их прижали, так они теперь на Митинском радиорынке флешками обмениваются. А прижми их с флешками – они начнут на бумаге печатать, как во времена СССР. Вот, помню, в студенческие годы дали мне на ночь почитать «Архипелаг ГУЛАГ», напечатанный на машинке. А там третий заклад, не видно ни черта…

- А что такое «третий заклад»? – спросил Солидол.

- А что такое «Архипелаг ГУЛАГ»? – спросил Пурпоз.

- Ничего, и с этим боролись! – самодовольно улыбнулся капитан. – Только всё это ерунда по сравнению с тем, что сейчас в Сети делается. На бумаге много не напечатаешь. А в Сети только запостил – через десять минут уже разошлось. Так что контроль необходим. Если вопрос решится, то будут патрулировать Митинский радиорынок.

- Получается, что мы вроде КГБ? – гордо спросил Пурпоз.

- Тоже мне – сравнил палец с этим самым! – печально усмехнулся капитан. – Мы – это пожарная команда. Где загорелось – туда и льём. А КГБ – это система! При нём ничего не загоралось. По крайней мере – бесконтрольно.

Солидол нехотя свернул окно с Youtub’ом. За два года работы он уже привык к этому стёбному стилю общения и строгому требованию называть всех сотрудников только по позывным. Как в спецназе. Никто не должен знать их настоящих имён и прочих персональных данных. Это требование безопасности, и кто его нарушит – тому мало не покажется. Ходили невнятные слухи, что два года назад один из сотрудников, недовольный тем, что ему не повысили зарплату, попытался организовать разоблачительную публикацию и слить в Сеть персональные данные всех сотрудников отдела. Говорят, именно тогда в обязательном порядке всем сотрудникам присвоили позывные, или ники, и настоящие имена знал только зам по кадрам, но его самого не знал никто, потому что общение с ним происходило исключительно по телефону со скремблером, искажающим голос.

Также ходил слушок, что вскоре после этого изменника нашли повешенным на шнуре от мышки. Обсуждая это в курилке, сотрудники отдела приходили к выводу, что он ещё легко отделался. Это надо так подставить своих же! После этого не то что в Сеть, на улицу страшно выходить! И как после этого жить? Уехать за МКАД, где устроиться в строительную бригаду гастарбайтеров? Не выход – сейчас все в Сети, даже если по-русски с трудом говорят.

Глава 2.

Контора.

Ещё при приёме на работу Солидол заподозрил неладное. Деваха из рекрутингового агентства заливала сказки про удалённую работу в Сети, но уж больно специфические требования были озвучены. Предчувствия его не обманули, но было уже поздно – разговор в конторе начался с подписки о неразглашении. Постепенно обстановка прояснилась – он попал в отдел, занимающийся мониторингом ресурсов Сети на предмет графомании. А если быть уж совсем откровенным – то в их задачу входила борьба с графоманией. С флудом в конференциях боролся соседний отдел. Там режим был полегче: флудеры и флеймеры – существа надоедливые, но безобидные. В отличие от графоманов. Ну накропает флудер пару-тройку строк и успокоится. А если графоман настрочит пару мегабайт текста и начнёт пихать его куда только можно – от своего живого журнала до почты гос.органов, то это уже опасно.

Первыми тревогу забили в министерстве культуры. Министр выступил с заявлением, что вал графомании отвратил наших граждан от чтения. Сейчас читают только книги, написанные до 1991 года, современная литература практически умерла. Читатели не хотят выискивать редкие зёрна адекватных произведений в навозных кучах литературного мусора. Следом за отечественной литературой, по мнению министра, жертвой графоманов пал отечественный кинематограф. А в этом министр, в прошлом кинорежиссёр, уже углядывал угрозу национальной безопасности. Если текстовая графомания не бросается в глаза, то графомания экранизированная породила массовый протест кинозрителей.